Все остальное время, что она провела на кухне, прошло в тишине. Чад стлался по помещению сизыми слоями, открытое окно не спасало. Он выедал глаза, от него першило в горле и регулярно возникали позывы на рвоту, но Креп держался. Только после того, как утомленная теща отправилась к себе в комнату на диван зализывать раны от проигранной психологической битвы, Роман удалился.
Эффект оказался сокрушительный. Он даже мечтать о таком не мог. Теща вдруг как-то погасла и съежилась. Нет, не надо думать, что она смирилась и полюбила зятя. Она, наверное, стала ненавидеть его даже сильнее, если такое вообще возможно. Но топоры над головой свистеть перестали. Пользуясь затишьем, Креп стал наводить мосты. Как-то помог донести тяжелую сумку с продуктами, потом спросил совета по выведению пятен, после этого починил и почистил пульт от телевизора. Теща подозрительно косилась на него, но молчала.
Выбрав момент, когда она была в относительно благодушном настроении, Креп решил попытать удачу.
– Скажите, Клавдия Михайловна, вы же раньше на Неглинной жили? – начал он беззаботно.
– На Сретенке. А тебе зачем?
– Отлично! – искренне обрадовался Роман.
– Чего тут отличного жить в коммуналке?
– А… Я не знал. Но все равно здорово, исторический центр Москвы и все такое. Повезло, что именно там. Мы как раз с приятелем поспорили… – начал импровизировать он.
– О чем?
– Я говорю, что Сретенка раньше была торгово-ремесленной улицей. На фасадах витрины магазинов, в переулках мастерские и склады. Там красивых домов не было, знать там не селилась. Поэтому правильно, что старые дома сносят. А он утверждает, что красивых старинных зданий там полно и их надо сделать памятниками культурного наследия, а не сносить.
– Много ты понимаешь. Тоже мне историк-искусствовед хренов.
– А что, не так? – решил не обращать внимание на оскорбление Креп. – Я в интернете про эти места много читал.
– Ты читал, а я там жила. Не на самой Сретенке, правда, а в переулках. Но и там полно красивых домов было. Вот мы, например, жили в трехэтажном особняке – потолки высокие, окна большие, на фасаде колонны, лепнина, эркер, а подъезд какой красивый, ты бы видел! Не то что теперь коробки из бетона строят, с души воротит.
– Небось, снесли уже давно ваш теремок.
– Нет, не снесли. Я в те края к своему врачу-гомеопату иногда езжу, мимо дома идти приходится. Ничего, стоит…
– Ну, если его банк какой-нибудь забрал, то понятно, почему не снесли.
– Почему банк?
– Ну, а как же? Особняк в центре Москвы – лакомый кусок. Кто же в наше время там жить обычных людей оставит? Признают ветхим, жильцов выселят куда-нибудь в Капотню, а сами капремонт сделают и в аренду банку сдадут.
– Может, так и будет. Но пока у них руки не дошли. Видимо, есть куски пожирнее. Когда их прожуют, за этот примутся. А пока нет, квартиры там.
Нужная информация была получена, но плата за нее оказалась довольно высока. Еще около часа пришлось слушать, как теща плюется ядом во всех, кого могла вспомнить по прежнему месту жительства. А память у нее была как у слона. Неизвестно, чем бы закончились эти кухонные посиделки, но вовремя открылась входная дверь, послышался голос жены. А затем еще один, невнятный и состоящий преимущественно из ненормативной лексики.
– Что-то случилось, пойду гляну, – Роман встревоженно вскочил со стула и рванул в коридор. Теща, дожарив нечто отвратительное до хрустящей корочки, решила составить компанию.
Оказалось, что на лестничной площадке решил вздремнуть бомж. Тата в полутьме его не заметила и наступила на руку. Клавдия Михайловна искренне рассчитывала, что появился отличный повод вцепиться в дочь. Но увидев на полу тело, испускающее миазмы и бормочущее что-то невразумительное, перевела прицел и дала очередь по нему. Человек приоткрыл один мутный глаз и ответил кратко, куда визави следует идти. И путь лежал не в Баден-Баден. Подниматься он не собирался. В волосах у тещи затрещали электрические разряды, глаза вспыхнули фосфорическим огнем, и она кинулась в бой…
Роман прикрыл дверь и поблагодарил Бога, что вечер воспоминаний закончился так удачно. А еще подумал, не стоит ли дать денег бездомному, чтобы тот иногда приходил ночевать к ним на коврик перед входной дверью. Такой прекрасный громоотвод жалко было отпускать.
Теперь Роман знал, что точно тот дом найдет. Ему даже не надо было знать название переулка, информации было и так достаточно. Здание есть, его не снесли, и там живут люди. Лепнина, колонны и, главное, эркер на месте. Всего-то надо пройти восемнадцать переулков между Трубной улицей и проспектом Сахарова. Сущие пустяки, если сравнивать, сколько тратили на поиски сокровищ Индиана Джонс и Лара Крофт.
Отправившись на разведку, он взял с собой Тату. Вдруг, если он не опознает дом по описанию, то, может быть, она вспомнит. Начать решили со стороны Лубянки. Но первый день результатов не принес. Только к середине второго дня они увидели его почти одновременно.
– Вон-вон, эркер бабы Веры! – радостно воскликнула Тата, тыча пальцем во второй этаж.
