– Так вот, моя приятельница пообщалась со своими коллегами. Один из них вспомнил дом, где на уровне третьего этажа стоял на небольшом постаменте рыцарь. Но в конце девяностых дом признали аварийным, жильцов выселили, деревянные перекрытия заменили на железобетонные, провели перепланировку, достроили еще два этажа, а после ремонта здание стали сдавать под офисы. А рыцаря вроде как забрали на реставрацию, но на место он не вернулся. Вот такая история.
– Очень хорошо. И где этот дом?
– Я же сказал, на Сретенке.
– А точнее? Адрес какой?
– Не знаю. В архивах никакой информации найти не удалось.
– Великолепно!
– Ну извини. Чем богаты…
– И других таких не было?
– Говорит, что нет.
– Супер! Дом нашли, но толку от этого никакого.
– Почему?
– Потому что его расселили, и теперь даже спросить не у кого, жил в этом доктор или нет.
– В церковь сходи, – подал голос Кузьмич.
– Отличная мысль! – поддержал его Самойлов.
– Зачем? Помолиться, чтобы на меня снизошло озарение свыше?
– Ну, если тебе это надо, можешь и помолиться. Но я имел в виду другое. Поспрошать у местных бабулек, не живет ли кто поблизости и не помнит ли жильцов того дома.
– Ты с ума сошел? Бегать по всем церквям в округе и дергать старушек за рукав: «С вами в соседнем доме не жил ли доктор в девятьсот двадцать четвертом году?». То есть почти сто лет назад!
– Зюзя, подключай кору! Хватит думать продолговатым мозгом, – усмехнулся Кирилл.
– Вот это сейчас что было? Оскорбление в отместку за непонравившееся мороженое? Или просто всплеск шовинизма?
– Нет, это был призыв к логическому мышлению. А мороженое даже твой пес не стал, хотя жрет все, что не приколочено.
– Ему нельзя сладкое, и он это знает!
– Хочешь сказать, проявил сознательность? Ты бы морду его видела. Он так скривился, будто лимон лизнул, а не модный тренд. Был бы котом, еще бы и закопал.
– Ладно, я промолчу. Так что у нас там с корой?
– С корой у нас полный порядок. Если ее наморщить, то она выдаст гениальную мысль, что у бабушек ноги больные, далеко они ходить не могут, поэтому посещают только ближайшие церкви. Чем древнее старушка, тем ближе от ее мест обитания находится церковь, – Кирилл перевел взгляд на Кузьмича. – Глянь там у себя в планшете, какие церкви поблизости?
Приятель ненадолго склонился над гаджетом. Немного повозившись, он положил планшет с раскрытой картой города на стол перед друзьями.
– На том пятачке, что мы крутимся, их всего три – Сретенская, Никольская и Успенская. Есть еще одна Сретенская, которая Троицы в Листах, но я бы ее рассматривать не стал.
– Почему?
– Она почти на Садовом стоит, у выхода из метро. Место людное, старушку и затоптать могут. Не пойдет она туда. А пойдет туда, где потише да поспокойнее, чтобы с Богом поговорить.
– Все равно, три церкви обойти и всех старушек опросить, это сколько времени уйдет?
– Погоди, еще одну Сретенскую я бы тоже отмел.
– Почему?
– Это церковь Сретения Господня при театре «Школа драматического искусства». Устроена она на крыше театра. Ты представляешь в таком месте старушек-богомолок?
– Нет.
– Вот то-то! Так что остаются только две. Но я еще упрощу тебе задачу.
– Каким образом? И вообще, почему мне?
– Потому что поедешь туда ты.
– С чего ты решил, что я? А почему не ты?
– Мне трудно найти язык со старшим поколением. Оно как-то плохо реагирует на меня.
«Еще бы!» – подумала Кира. Внешний вид Кузьмича мог напугать и более психически устойчивую публику. Сегодня, например, он явился в красных тренировочных брюках и куртке из коровьей шкуры. Судя по большим рыжим пятнам на белом фоне, корову когда-то звали Ромашкой. Незабываемый образ довершала, как обычно, лохматая голова. Волосам приятель предоставлял полную свободу, отчего те больше походили на гриву.
– Не будем сейчас спорить, кто пойдет. И что там у нас с упрощением задачи?
– Идти туда надо в воскресенье к литургии, когда все бабульки нахлынут. Иначе придется несколько дней в разное время туда мотаться.
– Это во сколько?
– Начало в половине девятого утра и длится она, обычно, до половины двенадцатого.
– Дельная мысль, – похвалил Кирилл. – Но я сейчас думаю о другом.
– О чем же? – оживилась Кира.
Ей жутко не хотелось ехать общаться со склеротически настроенными старушками, но чувствовалось, что ее друзья эту почетную миссию спихнут на нее. И еще докажут, что это ответственное задание под силу не каждому. А если не поможет, припомнят, что они-то уже кое-что сделали для раскрытия тайны клада. А она только поглумилась и накормила отравой. Поэтому Самойлова с радостью была готова поддержать разговор на другую тему.
– А почему мы вообще решили, что теткино наследство все еще на месте? Они же могли забрать его и уехать жить в Крым, как и планировали.
– Не могли, – отрицательно покачала головой сестра. – И вообще странно, что ты задаешь этот вопрос.
– Почему?
– Потому что другим советуешь пользоваться корой, а сам используешь только мозжечок.
– Один один, – Кузьмич на секунду отвлекся от планшета, чтобы прокомментировать маленькую месть хозяйки.
– Зюзя, прекращай уже! – Кирилл театрально нахмурил брови.
