Метров было много, а часов в сутках мало. И появилась в доме Валя. Отчего стало чисто, но как-то дискомфортно. Сначала Кирилл думал, что все дело в ведрах. Неожиданно их образовалось сразу три. Он еще мог представить одно – для мытья полов. Назначение остальных выходило за рамки его бытового понимания. На их краях Валя перед уходом всегда очень живописно развешивала разноцветные тряпки для просушки и оставляла инсталляцию посреди прихожей. Так что, переступая порог, у Самойлова каждый раз возникало ощущение, что ошибся дверью и случайно забрел в клининговую компанию. Он пробовал объяснять, что лучше убирать их в подсобку. Домработница внимательно смотрела в рот, сопела и кивала, но ничего не менялось. Тогда Кирилл стал относить их сам, чтобы избавиться от дежавю. Но и это не помогло – после очередного визита ведра оказывались на прежнем месте. Вроде мелочь, а неприятно.
Но потом до него дошло, что он просто ее не понимал. Не в том смысле, не мог постичь ее глубокий внутренний мир, полный противоречий и конфликтов. А в самом прямом. Диалоги между ними проходили всегда приблизительно по одному и тому же сценарию и сильно смахивали на лингвистический квест.
– Газ помыть? – интересовалась Валя.
– Что помыть? – недоумевал Кирилл.
– Газ.
– Валя, как можно мыть газ? Его можно включить или зажечь, но вымыть его невозможно.
– Ну, газ, – удивлялась она тупости хозяина и показывала рукой на плиту.
– Понятно, – с облегчением выдыхал Самойлов. – Тогда уж до кучи еще воздух и воду.
– Что?
– Помойте вместе с газом воздух и воду, – отвечал он и показывал на вытяжку над плитой и раковину.
Домработница одними бровями говорила: «Вот ведь малахольный попался».
С Валей стоило бы расстаться сразу, но был нюанс. Если разговор случайно заходил о людях, она бывала удивительно проницательна и даже прозорлива. Какая-то дремучая чуйка. Кирилл ею в такие моменты искренне восхищался и отказать себе в удовольствии еще раз испытать талант просто не мог.
В это утро беседа пошла по утвержденному сценарию.
– Дайте мне железную губку, надо тут пошоркать, – попросила женщина, глядя на стеклянную варочную поверхность.
– Что сделать?
– Пошоркать.
– Это как? – опять проявлял непонятливость хозяин.
– Просто тряпкой не отмыть, – Валя делала рукой трущие движения.
– Вы хотите стеклянную поверхность тереть железной губкой? – уточнил Кирилл.
И порадовался в душе, что такого гаджета у него в доме никогда не было. В обратном случае Валя бы его сама нашла и пошоркала все, до чего могла бы дотянуться, вплоть до мебели.
– Ну да, она же грязная. Правда, я дома так никогда не делаю, но у вас решила попробовать.
– Валя, дорогая, не надо у меня ничего пробовать. Моя квартира – не полигон для домоводческих испытаний. Если вы начнете скрести железом по стеклу, на нем буду царапины и после вашей уборки мне придется покупать новую плиту.
Спокойствие далось тяжело. Благо с мимикой почти всегда был полный порядок: вздернутые уголки губ абсолютно всех собеседников вводили в заблуждение. Самойлов прекрасно об этом знал и иногда иронизировал над собой: «Улыбка в кожу толщиной». Чтобы общение не переросло в очередной филологический стрим, он решил сменить тему:
– За что можно убить человека?
– Что я вам такого сделала? Просто спросила, – домработница приняла вопрос на свой счет.
– Вы меня не так поняли, – Кирилл чуть не расхохотался. – Я спрашивал вообще. Если это не наследство или супружеская измена, то за что?
Валя скрестила руки на груди и с подозрением уставилась на Самойлова. Около минуты она искала в мимике подвох, но не нашла. Только после этого решила ответить:
– Из-за чего угодно. Если бы знали, что точно не посадят, у нас народу в два раза меньше было бы.
– Ну а все же?
– Всех людей убивают только по двум причинам – за то, что сделал, и за то, чего не сделал.
Ответ оказался настолько философским, что Кирилл решил не углубляться. Не рассказывать же домработнице всю неприятную историю, требуя конкретики мотива.
Выходя из подъезда, Самойлов в который раз уже подумал, что все же надо попрощаться с этой странной женщиной и нанять кого-нибудь менее непредсказуемого. Но вдруг спохватился: «Не, не надо. Пока не прояснится вся эта ситуация со Скобой, Валю надо оставить. Каждое общение с ней такой заряд бодрости, что резко становится не до следователя. Теперь полдня буду думать, что такого могла сделать в целом мирная владелица магазина, раз ее решили пришить. И, что еще интереснее, могла не сделать».
