«Что за ерунда? Какой мышьяк? При чем здесь он? – лихорадочно соображала Кира. – Кирилл же говорил, что разговаривал со Скобой прямо перед смертью. Та не выглядела больной и ни на что не жаловалась. Может, Кузьмич ошибся? Не мышьяк, а какое-то другое слово?» Она снова набрала номер приятеля, но и на этот раз дозвониться не удалось. Тогда она отправила сообщение: «Ты ничего не путаешь?», но оно несколько минут висело недоставленным. Ждать, пока Кузьмич опять появится в Сети, можно было очень долго, поэтому Самойлова решила связаться с братом. Тот накануне обещал заглянуть в салон – может, что-то выяснил. Но в этот момент к платформе подошла электричка.
– Привет! – Начала она, как только устроилась в вагоне. – Говорить можешь?
– Да, но недолго.
– Ты в антикварный заезжал?
– Да, был.
– Ну и что там?
– Сотрудница мне сказала, что врачиха вылетела из кабинета через пять минут после моего ухода, просила вызвать «скорую», потому что Скоба без сознания. А до меня к ней заходили еще два клиента…
– И на кого думаешь?
– Ты знаешь, вариантов несколько. Но все такие… Ммм… ненадежные. По большому счету кто угодно мог сделать, если это, конечно, мышьяк…
– Кузьмич тебе тоже рассказал?
– Естественно.
– Мне одной кажется, что это все очень странно?
– Да бред какой-то. Не могла совершенно здоровая тетка за пять минут двинуть ноги из-за отравления тяжелым металлом. Это так не работает.
– Я тоже так подумала. Но при этом в организме его нашли.
– В этом и весь фокус. Если яд есть, значит, точно уголовка. Иначе бы написали «смерть по естественным причинам» и никого бы дергать не стали. Я уже проконсультировался по этому вопросу. Так что много его или мало, уже не важно. Самое хреновое в этой ситуации, что я был последним.
– Давай не накручивай себя раньше времени. Ничего страшного пока не произошло. Просто тебя вызвали в качестве свидетеля, больше ничего.
– Я тоже себя этим стараюсь успокоить, но как-то не очень получается.
– Я понимаю. Мне, конечно, легко говорить. Если честно, мне тоже не по себе. История какая-то мутная.
– Вот-вот, – вздохнул Кирилл.
– Слушай, я чего подумала. А не могли в лаборатории ошибиться? Или этот мифический дядя Коля что-то напутал?
– Кто его знает? Все равно у нас другой информации нет. Пока будем считать, что все же это был мышьяк.
– А с Кузьмичом ты на эту тему говорил?
– Твой приятель – зараза. То телефон выключает, то просто к нему не подходит.
– Ну да… Я тоже ему сегодня звонила. Телефон выключен. Хотя сообщения шлет.
– Ладно, завтра узнаем, чего он с нами общаться не хочет. Ты же приедешь в двенадцать?
– Да, буду.
Пока Кира добиралась домой, ее терзал только один вопрос – чего ей хочется больше, есть или спать. Ответа не нашлось, потому что хотелось и того и другого, причем побольше. Когда же она переступила порог квартиры, то поняла: если ляжет, то уже до утра не встанет. Все же в такой ситуации лучше сначала поесть. И она, побросав вещи грудой в коридоре, поплелась на кухню. Но как только она опустилась на стул и вытянула отекшие ноги, на пороге появился Чик. Нерешительное повиливание хвостом явно намекало на то, что неплохо бы было перед сном совершить моцион. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы снова подняться и покорно поплестись на улицу.
Прогулка для Самойловой в последнее время стала настоящим мучением. У Чика еще недели две назад началась какая-то проблема с передвижением, и в причинах никто не мог разобраться. Сначала тот просто прихрамывал, и Кира надеялась, что поводов для волнений нет. Просто потянул или ударил лапу, за пару дней должно пройти. Но ничего не прошло ни за два дня, ни за семь. Стало даже хуже – пес начал ложиться через каждую пару десятков шагов и тяжело дышать. Пришлось обращаться за квалифицированной помощью.
И с этого момента закрутилось какое-то безумное колесо. Первым в очереди был хирург. Но как только Чик переступил порог ветклиники, то решил, что вступил на лед, и выпустил когти, чтобы понадежней зафиксироваться на поверхности. Плитка на полу и вправду оказалась довольно скользкой. Только когти эту проблему не решали. Сделав шаг, лапы у пса разъехались, и он распластался при входе морской звездой. Вставать после этого он отказался категорически. Пришлось насильно придать его телу вертикальное положение и потянуть за поводок, чтобы продолжить движение. Но на следующем шаге история повторилась. Кира подозревала, что во второй раз сделал он это совершенно сознательно. Только теперь питомец отказался подниматься даже при наличии поддержки. Были использованы все методы: угрозы, присюсюкивания, обещания и шантаж. Ничего не подействовало. Самойловой пришлось обмотать вокруг груди Чика поводок и волоком втащить его в кабинет.
Хирург попросил поставить его для осмотра, но в одиночку это сделать Кире уже не удалось. Пес расслабился и стал вытекать из рук, как разбитое яйцо, принимая при этом на полу самые замысловатые позы. Поднимали его вдвоем – врач, подсунув руки под грудь, и Кира под живот.
– Пройдитесь с ним, – попросил ветеринар.
– Он не пойдет.
– Почему?
– Ему скользко.
