– У меня несколько версий. Самая правдоподобная – хотели уничтожить улики. Например, Скоба покупала у кого-то краденые вещи и не знала об этом. А потом догадалась и пригрозила, что пойдет с заявлением в полицию. Вот ее за это и грохнули, а папку выкрали.
– Фофа, версия на тройку с минусом.
– Лютая дичь, – согласно кивнул приятель, не отвлекаясь от паука, который уже почти добрался до люстры.
– Почему это?
– Да потому… – Самойлова грустно посмотрела на брата.
– Не надо на меня так смотреть? – запротестовал он.
– Почему?
– Потому что на меня такими глазами смотрела классная руководительница прежде чем сообщить, что я тупица.
– Видимо, такое случалось часто. С одного раза ты бы не запомнил.
– Так! Хватит уже! Чем моя версия плоха? – возмутился Кирилл.
– Всем! – Сестра начала устало объяснять: – Вот представь, приходит человек в салон и узнает, что вещь у него готовы купить, но нужны паспортные данные для заключения договора. Только малахольный идиот не догадается, что при таких условиях подпишет не договор, а путевку на зону.
– Хорошо. Раз ты такая умная, выдвигай свою версию.
– Пока не знаю. У тебя было время подумать, у меня нет.
– Адрес, – Кузьмич наконец-то оторвал глаза от потолка.
– Ммм… Учитывая, как Скоба не желала делиться информацией, допускаю… – задумчиво протянул Кирилл. – Вполне возможно, как говорил Бернард Шоу: «Кто шляпку спер, тот и тетку укокошил».
– Мне кажется, незаметно снять с полки папку мог любой сотрудник, кто был в то утро в кабинете. Все внимание было приковано к телу, никто не обращал внимания, кто как перемещался и что делал.
– Или врач, – подала голос Кира.
– Не, доктор не могла, – отрицательно покачал головой Кузьмич. – Кирилл же сказал, ей спрятать было некуда.
– Ладно, допустим. Какой вариант ты предлагаешь?
– Я думаю, папку украл этот человек, что подстроил сцену с собакой. Только он имел возможность не просто взять ее в руки, но и вынести. Скоба выходит из кабинета, чтобы посмотреть, откуда столько шума, а он в это время спокойно берет папку и засовывает к себе в сумку. Именно поэтому он так быстро и ушел, пока она не заметила.
– Тогда так. Она вернулась в кабинет и увидела, что папка пропала. Распереживалась, села в кресло и умерла от горя.
– Кира, ты не видела эту женщину, – покачал головой брат. – Она скорее убила бы кого-нибудь, чем сама умерла. Там не нервы, а стальные канаты. В естественную смерть мне как-то не верится.
– Хорошо. Предположим, папку подрезал посетитель. А убил кто-то другой. Только вот зачем? Я думаю, это сделала та сотрудница, что приходила увольняться. Больше некому. Все остальные отпадают по разным причинам. Или мы что-то упустили.
– Я разберусь, – заверил ее Кузьмич.
Кира не удержалась и выловила из банки последний огурец. Непонятно, какую приправу добавили к рассолу, то ли имбирь, то ли бадан с гвоздикой, но вкус был просто офигительный. Чуть пальцы себе не откусила. Она тут же ухватилась за следующую банку, пока братец ее не присвоил. Но голос Кузьмича вернул к реальности.
– Ангел, – кратко изрек он.
– Что ангел? – не поняла Кира.
– Нужны запасные версии, если мы ничего в виварии не найдем.
– Ааа… Ну наконец-то! Боги меня услышали! Я же говорила. Что мы в этот виварий уперлись? Просто потому, что Вельде там работал? Ангелу логично быть на кладбище или в церкви. Ангелам там самое место, – авторитетно заявила хозяйка, слизывая рассол с пальцев.
– Зюзя, приди в себя! – тормознул ее брат. – Сколько раз я тебя учил моделировать ситуацию. Давай сделаем это еще раз. Вельде прячет сокровища своей тетки на кладбище и пишет, что если с ним что-то случится, Ева должна забрать их сама из тайника. Ты можешь себе представить, как барышня гуляет по кладбищу с лопатой и раскапывает могилы? Это и сейчас выглядит дико, а в те времена и подавно.
– Склеп, – лаконично заметил Кузьмич.
– Да! – обрадовалась поддержке Кира. – Тайник может быть в склепе.
– Хорошо, допустим. Ну и где этот склеп? – поинтересовался Кирилл.
– Я тогда у вивария не стал развивать эту тему, но, на самом деле, тоже думал в этом направлении. И кое-что покопал в интернете. До тридцатых годов в Москве внутри города существовало тринадцать кладбищ. Десять из них есть до сих пор.
– Ты предлагаешь бегать по ним всем и искать склеп с ангелом?
– Нет. Нам и не надо этого делать. Потому что подходит только одно – Введенское.
– Почему?
– Потому что раньше оно сначала называлось Немецким, потом Иноверческим. На нем хоронили иностранцев, живших в Москве. А как мы помним, фамилия врача – Вельде. Так что предки его, скорее всего, лежали на этом кладбище, и оно поэтому ему хорошо знакомо.
– Так врача звали Всеволод Михайлович. Получается, никакой он не иностранец. Просто фамилия от предков осталась.
