- Ничего! Ваш ответ и так слишком хорошо можно угадать. Послушайте, однако, Лектур,- она как-то особенно пристально поглядела па него и, наклонившись к нему, произнесла: - Шутки в сторону, поговорим серьезно!
- Да разве мы не серьезно говорили?
- О, какой вы несносный!
- Смотрите, Мари, моя милая сестрица! Я чувствую, вижу… простите… что вы сейчас скажете мне страшную несообразность!
- У! Гадкий! Я вас терпеть не могу!
- Pardicu! Я это давно знаю.
- Ну скажите же, отчего герцог поручает мне это дело?
- Верно, у него есть на то свои основания.
- Но, наконец, что же это за человек?
- Ну вот! Так я и знал!
- Ничего больше не скажу.
- Бедное, милое дитя! Вы слишком женщина, мой дружок, чтобы остановиться на половине такой прекрасной дороги.
- О!
- Ну полноте же! Я не хочу приводить вас в отчаяние. Эго славный мужчина; дамы его боготворят, и, клянусь вам, он того заслуживает…
- Не хочу больше вас слушать, я наконец страшно рассержусь на вас.
- Да за что? Я ведь передаю вам то, что мне поручил ваш муж, что вам необходимо знать, чтобы исполнить его поручение.
- Но это, наконец, отвратительно! Я не понимаю, что думает герцог, заставляя меня исполнить подобную вещь,- сказала она обиженным тоном.
- Герцогиня, позвольте вам заметить, что вы не правы и преувеличиваете. Граф дю Люк де Мовер - честный человек, знатного рода, в родстве с лучшими фамилиями двора. Его можно принимать, не унижая себя. Впрочем,- прибавил он со слегка насмешливой улыбкой,- это один из известнейших наших волокит, и ни одна дама, насколько мне известно, не скомпрометировала себя тем, что приняла его, даже
- Послушайте, Лектур, убирайтесь! Этим словом вы все испортили. Ничего больше не хочу слышать. Я решительно не сделаю того, о чем просит герцог,
Де Лектур встал.
- Куда вы? - вскричала она.
- Dame! Ухожу.
- Как!… Сейчас?
- Конечно, ведь вы гоните меня.
- Послушайте, вы серьезно говорите? Неужели вы не останетесь хоть на день?
- Ни на одну минуту! Меня там ждут.
- Ах да, правда! Ну, не удерживаю.
- Итак?…
- Вы скажете герцогу, что…
- Что вы исполните его желание! Э, pardicu! Ведь я знаю его обыкновение жертвовать вами!
Он поцеловал ей руку и, смеясь, быстро пошел к двери.
- Но…- воскликнула она.
- Да, да, будьте спокойны, милая сестра, я скажу герцогу, что вам это очень неприятно, но что вы наконец уступили очевидности, и он может рассчитывать на вас. Прощайте, прощайте!
Лектур мигом исчез за дверью.
Герцогиня с минуту смотрела ему вслед, повела плечами, как-то особенно улыбнулась и искоса взглянула в зеркало, в котором отражалась ее прелестная фигура,
- Он правду говорит,- прошептала она, засмеявшись,- я горю нетерпением исполнить то, что герцог от меня требует.
Герцогиня свистнула в хорошенький золотой свисток.
- Попросите графиню дю Люк,- сказала она вошедшей камеристке.
Графиня дю Люк и Мария де Бетюнь воспитывались вместе и, хотя после замужества жили далеко друг от друга - герцогиня в Пуатье, а графиня в Мовере,- но поддерживали дружеские отношения.
Когда из-за непрестанных ссор со двором герцогу де Рогану пришлось вести скитальческую жизнь и часто скрываться, он счел за лучшее поместить жену, которую боготворил, у се отца, герцога Сюлли, в Париже: во-первых, тут никто не посмел бы ее тронуть, а во-вторых, герцог сохранил таким образом при дворе и почти в совете министров верного, умного сообщника, который мог бы предупреждать его обо всех кознях врагов. По странному стечению обстоятельств, в это самое время размолвка с мужем сделала Жанну совершенно свободной. Она могла жить, где хотела, и первое, что она сделала по приезде в Париж,- отыскала подругу. Обе были очень рады снова увидеться, но не решались сразу отнестись друг к другу с полной откровенностью. Особенно madame дю Люк поражала герцогиню своей сдержанностью. Ее это заинтриговало и пробудило в ней желание непременно заглянуть, как раньше,в душу подруги. В тот день, когда мы видим Жанну у герцогини, она приехала к ней в третий раз, предупредив письмом о своем визите.
Заметим мимоходом, что герцогиня, хотя часто слышала о графе дю Люке, никогда его в лицо не видала.
Дамы расцеловались, и герцогиня, усадив Жанну у камина, заперла дверь, чтобы им никто не помешал.
- Теперь я в твоем распоряжении, моя прелесть,- сказала она с улыбкой.- Мы можем говорить, не стесняясь. Ты ведь останешься у меня сегодня?
- Милая Мари, ты так радостно и так мило меня встречаешь, что я бы с удовольствием осталась у тебя как можно дольше.
- Кто же тебе мешает?
- Да ведь ты знаешь, я живу на краю города, приехала на лошади с моим мажордомом и, по правде говоря, боюсь в темноте ехать с ним одним домой; метр Ресту, хотя он и очень храбрый человек, никогда не отличался неустрашимостью ни Роланда, ни Рено.
- Ни даже Амадиса Гэльского, не правда ли, милая?- сказала с хитрой улыбкой герцогиня.
- Нет, злая. Впрочем, ему уже около пятидесяти, а это безопасный возраст.
- Ну, я смотрю на это иначе. Года, по-моему, ничего не значат; я сужу по лицу. Так с чего же мы начнем?
