- Это нехорошо, капитан,- с упреком сказал Оливье.- Мы живем Бог знает сколько времени в одном доме, и только сейчас я это узнаю, и то благодаря случаю!
- Не судите, не выслушав, граф,
- Объясните, пожалуйста.
- Любезный граф, я старый солдат-волонтер;-жизнь была неласкова ко мне, двадцать лет я проливал кровь во всех европейских битвах, и ни разу смерть не вспомнила обо мне. Вернувшись на родину, я не нашел никого из близких; те, кого я знал, умерли или забыли меня, что еще хуже. Несчастье делает злым и эгоистом. Гордость не позволила мне раскрывать перед всеми мои сердечные раны; я сосредоточился на самом себе, решив оглохнуть и ослепнуть ко всему - и хорошему, и дурному- вокруг меня и искать покоя в забвении и равнодушии. Случай свел меня с вами, и, не знаю почему, я с первого взгляда почувствовал к вам симпатию.
- Странно! - прошептал граф.- И я, увидев вас, почувствовал то же.
- Я решился бежать от вас, чувствуя, что симпатия моя превратится в горячую дружбу. Не умея ни наполовину ненавидеть, ни наполовину быть другом, я испугался, так как не хотел привязываться ни к кому на свете. Одним словом, я решился бежать,
- А теперь? - мягко спросил граф,
- Теперь? - повторил обычным насмешливым голосом капитан.- О, теперь, граф, судьба оказалась сильнее меня! Я снова увиделся с вами - и конец!
- Так вы согласны принять мою дружбу?
- Нет, вы должны принять мою со всем, что в ней есть дурного и хорошего. Что делать, граф! Судьба велит мне любить вас, и я подчиняюсь. Если бы вы и захотели помешать этому, так вам не удастся.
- О, об этом не беспокойтесь,- отвечал Оливье.- Если моя счастливая звезда, особенно в настоящую минуту, ставит на моем пути человека, подобного вам, я остерегусь выпустить его из рук.
- Тем лучше, если вы думаете то, что говорите, граф.
- А вы разве сомневаетесь, капитан?
- Нисколько. Но, признаюсь, мне все равно, любите вы меня или нет; дело в том, что я вас люблю, этого для меня довольно; вы, пожалуй, можете хоть ненавидеть меня. Моя дружба к вам тоже есть эгоистическое чувство, оно мне лично приятно, и потому я его допускаю.
- Что вы за странный человек, капитан!
- Dame! Надо принимать меня таким, каков я есть.
- Pardieu! Я так и делаю. Начнем же с того, что у нас будет общий кошелек, я богат, и…
- Позвольте, позвольте, граф! Между нами таких условий не может быть. Вы богаты, тем лучше для вас, но и я также богат. Останемся каждый при своем.
- Вы богаты?
- Да, сравнительно, конечно. У меня скромные претензии; того немногого, что я имею, достаточно для меня.
- Ну хорошо! Не стану настаивать. В одном только я никак с вами не сойдусь.
- В чем же это? - с улыбкой спросил капитан,
- Вы свободный человек.
- Как птицы небесные.
- В таком случае, мы с вами больше не расстанемся.
- Я и сам хотел вам это предложить.
- Неужели? - сказал с видимым удовольствием граф.
- Конечно!
- Даете слово?
- Клянусь честью! С одним только условием, чтобы у вас не было тайн от меня.
- Капитан, мы познакомились так оригинально, что знакомство наше совершенно выходит из ряда вон; честный человек не имеет тайн от своего друга и брата, а вы для меня и то и другое.
- Ну хорошо, граф, вот вам моя рука.
- Вот и моя.
В это время они подошли к гостинице «Шер-Ликорн».
Приветливая хозяйка, стоя у дверей, с удивлением глядела на постояльцев, шедших рядом и беседовавших, по-видимому, очень дружно.
Капитан улыбнулся.
- Добрый вечер, Фаншета, дитя мое! - весело сказал он.- Не приходил ли к вам сегодня какой-нибудь гость?
- Да, да, капитан! - отвечала она со слезами на глазах.- Вы наше провидение!
- Ну вот, опять за прежнее!
- Она правду говорит, и я повторю то же,- весело подтвердил подошедший хозяин.- Ах, предобрый вы человек. Черт знает где и найти такого другого. Честь имею кланяться, господин граф!
- Здравствуйте, любезный Грипар! - сказал Оливье.- Да что это у вас тут такое? Все вы какие-то праздничные.
- Ах, если бы вы знали, господин граф! - вскричали в голос муж и жена, всплеснув руками.
- Ну что? - сказал капитан.-Под горячую руку вы прогнали сына, потом поняли, что сами себя делаете несчастными, и снова открыли ему объятия, которых не должны были лишать его. Вот и все!
- Вот и все! Слышите! - сказала смеясь хозяйка.- Бранитесь сколько хотите, мы не боимся вашего сердитого голоса, мы ведь вас знаем.
- Впустите нас, метр Грипар, и расскажите, как вы встретили вашего шалопая.
- Расцеловав его в обе щеки, крестный! - раздался веселый голос Дубль-Эпе.- Мы так счастливы теперь!
- Ну, хорошо, поцелуй же и меня, друг мой Стефан, это доставит мне удовольствие.
- Да и мне тоже!
Молодой человек бросился в объятия авантюриста.
Граф молча смотрел на эту сцену, он был очень тронут и не скрывал этого.
- У нас сегодня праздничный ужин, вы знаете? - спросил Грипар.
- Понимаю, corbieux! Блудный сын вернулся!
- Вы ведь отужинаете с нами, граф?
Оливье колебался.
- О, если бы господин граф оказал нам эту честь!
