Между тем комната начинала наполняться обычными посетителями, и вскоре все столы были заняты.
Собрался самый цвет знатной молодежи, все они пили, играли, смеялись, шутя позорили репутацию самых добродетельных придворных дам.
Только капитан и Клер-де-Люнь сидели молча и пили, вслушиваясь в то, что вокруг них говорилось.
Вошли еще трое: граф де Сент-Ирем, шевалье де Местра и еще какая-то подозрительная личность - и сели к приготовленному для графа столу. Жак де Сент-Ирем сделал при этом хозяину знак быть осторожным и молчать.
Действительно, Сент-Ирема нельзя было узнать в этот вечер: из брюнета он сделался рыжим, почти красным, бородка и усы стали вдвое длиннее и гуще.
Никто его не узнал, кроме двоих: хозяина гостиницы и Клер-де-Люня, слишком опытного в деле переодевания, чтобы его можно было обмануть.
- Вот кто нам нужен,- шепнул он капитану.
- Будем пить! - лаконично отвечал авантюрист с нехорошей улыбкой.
- Господа, знаете новость? - громко спросил один из вновь пришедших.
›- Какую? Их теперь много,- сказал Сент-Ирем.
- Та, о которой я говорю, совсем свеженькая,- продолжал незнакомец,- мы, кажется, снова увидим, как запляшут гугеноты.
- Да,- сказал де Местра, прихлебывая вино,- король их недолюбливает.
- Так за здоровье короля! - провозгласил Сент-Ирем.
- За здоровье короля! - повторили несколько человек, слышавшие тост.
В это время вошли еще двое и сели за одним столом с капитаном и Клер-де-Люнем.
Один из этих двоих сейчас же протянул руку капитану.
- Pardieu,- приветливо сказал он,- очень рад встретиться с вами.
- Граф дю Люк! - отвечал капитан, и лицо его сделалось немножко мрачным.
- Да, это я, капитан, и очень рад возобновить с вами знакомство.
- Corbieux! Граф, и я очень рад, но позвольте вам сказать, что мне приятнее было бы встретиться с вами где-нибудь в другом месте.
- Отчего же, любезный капитан?
- Простите, граф, но мне кажется, что вы,- сказал он с ударением на этом слове,- вы здесь не на своем месте.
- Может быть, вы правы, капитан. Честно говоря, первый раз в жизни я сюда зашел, и, по всей вероятности, в последний.
- Дай Бог! - прошептал авантюрист.- За ваше здоровье, граф!
- За ваше, капитан!
- Да, господа,- кричал в это время де Местра,- де Роган осужден на смерть!
- Vive-Dieu! И поделом прекрасному Генриху! - подхватил кто-то из посетителей.
- Напрасно вы вздрогнули, граф. Что вам за дело до слов этих людей? Ведь вы видите, они наполовину пьяны.
- Это правда, капитан, я буду сдержаннее.
- Кроме того,- сказал, посмеиваясь, шевалье де Гиз,- завтра готовят славный прием господам гугенотам.
- И хорошо делают!
- Да бросьте вы к черту все это гугенотство! - со смехом вскричал очень молодой красивый господин.- К черту политику! Да здравствуют женщины! Пью за наших возлюбленных, господа!
- Прекрасный тост! - одобрил Шеврез.- Но о каких женщинах вы говорите, любезный маркиз,- о католичках или гугенотках?
- Vive-Dieu! Конечно, о католичках. Гугенотки разве знают, что такое любовь? Кроме того, говорят, они почти все неопрятны. Я, клянусь, никогда с ними не имел дела,- прибавил он смеясь.
- Ошибаетесь, маркиз де Лафар,- сказал, вставая незнакомец, пришедший с Сент-Иремом,- гугенотки отлично знают, что такое любовь, кроме того, между ними есть прелестные, я знаю.
Все рассмеялись.
- Уйдемте, граф,- сказал Ватан на ухо графу дю Люку.- Здесь так душно, и эта ватага такая несносная!
- Да я с удовольствием бы ушел,- отвечал, горько улыбнувшись, граф,- мне противно слушать всю эту галиматью, но посмотрите, какой страшный ливень! Надо переждать немножко.
Капитан, уже поднявшийся было, уныло опустился опять на стул.
- Судьба так хочет,- прошептал он.
Между тем разговор между маркизом де Лафаром и незнакомцем продолжался, к большому удовольствию окружающих.
- Э! Что же вы хотите этим сказать? - вскричал маркиз.
- То, что вы еще молоды, маркиз,- отвечал незнакомец.
- Я состарюсь,- важно отвечал де Лафар.
- Конечно, но пока вы все-таки молоды и еще неопытны.
- Ах, Боже мой! А между тем я всеми силами стараюсь приобрести опыт. Просветите меня, пожалуйста!
- Извольте, маркиз, прежде всего позвольте вам сказать, что не все храмы Венеры одинаковы.
- А!
- Да, есть один, например, стоящий всех остальных.
- О, сжальтесь над моим неведением! Скажите, где этот храм, чтобы я мог пешком пойти туда поклониться его божеству!
- Вам недалеко придется идти, только предупреждаю, Венера его - гугенотка.
- Все равно, лишь бы она была хороша!
- Она очаровательна.
- В какой же благословенной стороне этот чудесный храм?
- В трех милях отсюда, па вершине холма, небрежно глядящего на быстрые воды Сены.
- О, ради Бога, без поэзии!
- Знаете, маркиз, куда гугеноты ходят слушать проповедь?- насмешливо спросил незнакомец.
- В Аблон, кажется?
- Так вот, я бы сказал вам: «Ступайте в Аблон», если бы красавица, о которой идет речь, не была уже нежной любовницей одного из моих друзей.
Во время этого разговора у графа дю Люка холодный пот выступил на лбу; он с первого же слова хотел вскочить и заставить этого человека замолчать, хотя еще не было произнесено ни одного имени.
