Наконец в одном улусе Аргудаева извлекли из воды, похоронили, а председатель местного аалсовета послал в Ужур письмо: «Голиков убил неповинного человека. Аргудаев никогда с Соловьевым связан не был».
Промахи и неудачи Голикова сильно ободрили «императора тайги». В разведдонесениях сообщалось, что Соловьев объединяет вокруг себя мелкие бандгруппы, готовясь нанести сильный удар. Первым подтверждением тревожных сведений стала активизация разведки Соловьева. За короткий срок на территории 2-го боевого района было перехвачено еще семь агентов «императора тайги». Трое были вскоре без суда, по приказу Голикова, расстреляны. Еще один был убит при попытке к бегству. Двое бежали.
Будто по команде, пошли доносы.
Красноармеец Мельников, которого Голиков арестовал и отдал под суд за совершение восьми грабежей, не отрицая предъявленных ему обвинений, счел необходимым написать «в инстанции», что «на этот путь» его «толкнул товарищ комбат Голиков»*.
Тайный осведомитель разведотдела 6-го Сводного отряда Сулеков тоже почему-то нашел нужным сообщить начальству, что он «прибыл в Ужур» сообщить «военкому Волкову и
Оставалось загадкой, каким образом бывший красноармеец Мельников, доставленный в Ужур для суда над ним, пришедший из тайги Сулеков и другие одновременно догадались пожаловаться на Голикова по одному и тому же адресу.
Одна жалоба пришла по телеграфу из Чебаков. В ней сообщалось, что отряд Голикова творит бесчинства. «Примите меры для спасения населения». Подпись: «Усть-фыркальский зампредисполкома Коков»*.
Телеграмма с грифом «Секретно. Срочно» была переслана губисполкомом начальнику губернского ГПУ Щербаку.
Щербак, не считая возможным вмешиваться в дела частей особого назначения, переслал эту телеграмму командующему ЧОНа губернии Какоулину, который написал на телеграфном бланке: «Подтвердить командиру 6 Сводотряда о немедленной замене Голикова и самого его (Голикова. —
Следом поступила телеграмма из поселка Шира:
«Начальнику частей особого назначения Енисейской губернии. Срочно.
Разъяснение телеграммы волисполкома... На основании запроса начбоерайона-2 тов. Голикова считаем нужным сообщить, что таковая была составлена со слов делопроизводителя сельсовета Божье Озеро. На поверке оказалась полным вымыслом, за что волисполком просит извинения у тов. Голикова, в чем и довожу до вашего сведения. Предволисполкома Цыцыкар, зампредволисполкома Коков»*.
А затем была прислана третья телеграмма:
«Начальнику частей особого назначения из Чебаков.
Адрес губЧОНа со станции Шира... на Ваше имя подана телеграмма от имени усть-фыркальского волисполкома якобы опровержение телеграммы своей за № 517. Волисполком такой телеграммы не подавал. Подал ее комбат Голиков, совершив подлог... Усть-фыркальский предисполкома Коков»*.
Которая из трех телеграмм была подлинной, то есть какую из них послал сам Коков, если он послал хотя бы одну? Выяснить это было совсем непросто. Требовалось направить в Чебаки и Шира человека, дав ему надежную охрану, то есть отряд.
История с телеграммами оказалась вконец запутанной, когда пришла разведсводка, что банда Соловьева отбирает лошадей, хлеб и одежду у крестьян. А в конце: «Убили на днях председателя волисполкома Кокова»*.
Соловьев и раньше время от времени убирал представителей Советской власти. Но почему на этот раз был убит именно Коков? Случайность или точно рассчитанный удар? И тогда возникал новый вопрос: если не случайность, то не имел ли Соловьев отношения к истории с телеграммами? А если имел, то чего он добивался: чтоб Голиков остался начальником боерайона или чтобы прислали другого человека?
Оставалось загадкой и то, что во всех трех телеграммах должность Кокова называлась по-разному.
Из всех жалоб, которые поступали в Ужур и Красноярск, чаще других повторялась одна: в штабе Голикова за короткое время было расстреляно пять человек. Документы по этому поводу были направлены в губернское Государственное политическое управление и легли в картонную, уже побывавшую в работе папку с надписью:
