Для тех, кто присутствовал в зале, было очевидно: парень попал в переплет. Сначала его бросили против Соловьева, ничего толком не объяснив, не дав в нужном количестве ни людей, ни оружия. В Ужуре и Красноярске сами не знали, что делать с «императором тайги». А теперь судить о Голикове, что он сделал хорошо, а что плохо, нашлось немало охотников.
Выписка из протокола заседания Енисейского губкома партии.
22 июня 1922 г. В 12 часов дня.
Слушали
* * *
***
Контрольная комиссия при Енисейском губкоме партии постановила: учитывая молодость А. П. Голикова, обширность и отдаленность 2-го боевого района от уездного и губернского центров, ненадежность телефонно-телеграфной связи, из-за чего приходилось самостоятельно принимать многие труднейшие решения, а также уважая прежние заслуги, ранения и контузии, А. П. Голикова из партии не исключать, а перевести на два года «в разряд испытуемых с лишением права (на этот же срок. — Б. К.) занимать ответственные посты»*.
* * *
...Полночи после решения Контрольной комиссии ходил он по городу, не разбирая дороги. Забрался в какие-то трущобы, где ему встречались странные фигуры. Будь Голиков в другом состоянии, это бы его насторожило, тем более что пистолет он оставил в комнате. И сделал это нарочно, чтобы сгоряча чего-нибудь не натворить. В нем жило сейчас только два чувства: обиды, что он больше не нужен, и безразличия к своей судьбе.
Подозрительного вида мужчины и женщины просили у него закурить или спрашивали, который час, приглашали повеселиться. И бестрепетность, с которой Аркадий Петрович доставал кисет, протягивал спички и отворачивал рукав кителя, чтобы взглянуть на фосфоресцирующие стрелки, пугали этих далеко не случайных прохожих, которые воздерживались связываться с молодым и очень странным военным. Только благодаря этому Голикова в ту ночь не ограбили и не убили.
Возвратясь под утро к себе в комнату, Аркадий Петрович прежде всего достал из-под подушки кобуру с пистолетом и отнес к дежурному, попросив спрятать в железный ящик. Лишь после этого Голиков лег не раздеваясь на широкую кровать и проспал более суток. В Красноярске больше делать было нечего. Голиков достал лист бумаги.
* * *
Ответа не было долго. Голиков отправился в штаб ЧОНа.
— Я тебя давно жду, — сказал Какоулин.