Неизвестно, куда бы занесли Аркадия Петровича романтические мечты, если бы он не увидел случайно прищуренных глаз Кульбистеева. В их блеске было что-то от блеска топора во тьме Аграфениной комнаты. И Аркадий Петрович, краснея от своих мыслей, вмиг отрезвел, еще до конца не понимая, что он проходил сейчас редкостное по трудности и опасности испытание, от которого могла закружиться голова и у человека более зрелого. А выхода из ситуации, в которую он попал, Голиков по-прежнему не видел. И тут он заметил Настю.
Множество косичек свешивалось ей на грудь. Платок на голове был повязан так, что выглядел будто круглая шапочка. Заметив, что Голиков и все, кто его сопровождал, на нее пристально смотрят, Настя смутилась и отвернулась, но Аркадий Петрович обратил внимание, что нынче она очень хороша... И сразу отыскался выход.
«Настя!.. Скажу, что выбираю Настю. Остальное объясню ей потом. — И сразу же гора с плеч. — Как же я не подумал об этом сразу? Я же чуть не свихнулся, а выход такой простой».
И Голиков уже собрался шепнуть Наир-аге свое хитроумное решение — и осекся. Он понял, что чуть не сотворил страшенную глупость. Да, он бы вывернулся из сиюминутной ситуации, но создал бы массу сложностей. А главное, он лишился бы разведчицы, с которой связывал столько надежд. И то, что оказался никудышным единственный вариант, который пришел ему на ум, повергло Голикова в глубокое уныние.
В этом мелькании лиц, причесок, нарядов, украшений Голиков так и не понял, кто же из девушек — засватанная невеста Мангира, которой пришло в голову провести на празднике свой девичник.
Хотя это и было невежливо, спрашивать, где Мангира, он не стал. Вопрос мог породить тьму новых осложнений. Было неизвестно, можно ли поздравлять невесту до свадьбы, или это не принято, как не принято заранее поздравлять с днем рождения. Но если поздравить можно, то, скорей всего, полагается делать подарки, а все имущество Голикова составляли, кроме запасного комплекта обмундирования, пистолет, шашка и карманные часы. На крайний случай он готов был подарить часы. Но где взять другие?.. Проклятая бедность, нелепая ситуация, из которой, похоже, ему без скандала не выпутаться.
Последней в строю невест стояла хорошенькая, скромно одетая девушка, которую очень портила родинка на левой щеке. Наверное, родинка эта стоила девушке многих бессонных ночей, потому что, видя, что приближается Голиков со своей свитой, девушка решительно повернулась к нему попорченной щекой, чтобы он не думал, что она прячет свое уродство.
При других обстоятельствах Голиков нашел бы для нее два- три приветливых слова, но теперь не было никакой возможности. Он ведь еще ничего не придумал. Пройти, чтобы выиграть время, еще раз? Но это бы точно означало, что у него серьезные намерения, и отказаться от невесты было бы еще труднее.
— Так тебе никто и не понравился? — зло прищуря глаза, спросил Наир-ага. Он был раздосадован и не скрывал этого.
— Наоборот, — ответил Голиков, — у меня просто разбегаются глаза.
— Так возьми замуж всех! — насмешливо предложил старик.
Наир-ага втягивал Голикова в колкий разговор. Аркадия Петровича это устраивало. Он любил острый спор, а сейчас обмен колкостями давал время на обдумывание, как выйти из положения.
— Всех?! — простодушно и деловито переспросил Голиков.
У Наир-аги поднялись кустистые брови, а лицо с седой бородой удлинилось. Голиков же, прищуря глаз и слегка склонив голову, похоже, всерьез размышлял над предложением.
В семье Голиковых любили розыгрыши и разного рода импровизации. Мальчишкой Аркадий Петрович в них особенно преуспевал. Оказалось, такой опыт может пригодиться и на войне.
— Не получится, — с печальным видом произнес Голиков.
— Почему? — всерьез переспросил Наир-ага.
— Маленькое жалованье. — И теперь уже Голиков с лукавым прищуром посмотрел на старика.
От досады Наир-ага покраснел и тут же легко рассмеялся.
В толпе, когда Никитин перевел ответ друга, тоже засмеялись: одни — шутке, другие — тому, что такой большой начальник не может взять себе столько жен, сколько ему нужно, потому что ему мало платят. И лишь после этого по полю прошел гул разочарования: «Голик никого не выбрал? А как же пари на коней и овец?» Многие были уверены, что Голик непременно женится. И сразу начался торг: кто, кому, что и сколько проспорил. Правда, у наиболее дальновидных возникло подозрение, что Голик на самом деле их всех перехитрил: ведь по хакасскому обычаю невесту полагается тайно умыкнуть, с доброго согласия самой девушки...
Никитин тут же передал другу шепотом о новом предположении. Продолжая улыбаться, Голиков ответил:
— Цыганок, все в порядке.
Аркадий Петрович позволил всем отсмеяться, выразить досаду и высказать злые замечания. С лица его не сходило выражение глуповатого добродушия, словно он хотел сказать: «Такая досада: я готов хоть всех взять в жены, но не позволяет зарплата».
Внезапно простодушие ушло с его лица, которое снова стало уверенным и дерзким.
