— Голик-ага, — ответил Наир, — наш праздник еще не кончился. Мы все просим тебя и твоего друга побыть с нами еще немного.
В поредевшей толпе, которая оставалась возле шатра, произошло новое волнение. И Голиков с Никитиным увидели, как давешний борец в желтой рубахе ведет отличного аргамака золотистой масти с длинным, до земли, хвостом. Аркадий Петрович залюбовался красавцем. Сам он продолжал ездить на касьяновском Голубке, низкорослом, местной породы, выносливом и неприхотливом, но мечтал, как всякий любитель лошадей, о быстроходном скакуне.
— Если это мне, — сказал он Цыганку, — я не возьму. Я не капитан-исправник.
— Нельзя, Аркаша, — печально ответил Никитин. — Такой обычай: ты им Митьку — они тебе лошадку. Здесь не спорь.
Наир-ага вместе с борцом в желтой рубахе подвел коня к Аркадию Петровичу.
— Почтенный начальник Голик-ага, — переводил Никитин слова аалбазы, — мы благодарим тебя за мудрость и великодушие и просим принять наш скромный подарок.
Аркадий Петрович, поколебавшись, взял повод, пожал руку Наир-аге и борцу, поцеловал жеребца в теплую шелковистую морду, отчего тот испуганно всхрапнул. Голиков понимал: приличие требовало тут же вскочить на коня и промчаться по полю, — но остерегся. Этот золотистый аргамак мог быть с норовом. И если бы конь сбросил незнакомого наездника, то Голиков надолго бы стал посмешищем в глазах хакасов, которые ездят верхом, еще не умея ходить.
Всё. Дипломатическая миссия была закончена. Пора было созывать бойцов и возвращаться в Форпост. Однако Наир-ага не собирался отпускать командира. Он впился тонкими, сильными пальцами в руку Аркадия Петровича.
— Почтенный Голик-ага, — произнес аалбаза на чистейшем русском языке.
Командир вздрогнул от неожиданности. Значит, старик понимал все их с Пашкой переговоры. Правда, ничего обидного он услышать не мог. И то, что Наир-ага вдруг заговорил по-русски, свидетельствовало прежде всего о доверии.
— Мы видели много начальников, — продолжал Наир- ага. — Их присылали и царь, и Колчак, и красные. Много мы слышали и о тебе. Одни говорили, что ты хороший. Другие — что ты жестокий и ни за что убиваешь людей. Не сердись, что я тебе это говорю. Мне скоро предстоит дорога в царство мертвых, и я уже ничего не боюсь. Сегодня мы все убедились, что ты незлобив. И в благодарность хотим тебе сделать еще один подарок. Одна из наших девушек, Мангира, выходит замуж. Через неделю у нее свадьба. А сегодня на празднике она проводит теенд-жек — девичник. Вместе с ней — по обычаю — приехало много ее подруг. Они тоже невесты, но им меньше повезло, чем ей. Теперь мало женихов, и дети редко рождаются в наших юртах. Кроме того, на праздник съехались самые красивые девушки Хакасии. Они надеются встретить здесь своих суженых. Но сначала мы хотели бы, чтобы невесту себе выбрал ты. Возьми себе в жены любую. Ты молодой. Надо, чтобы о тебе кто-нибудь заботился.
— Но у нас так не принято, — только и смог оторопело ответить начальник 2-го боевого района.
— Мы тебя просим, — настаивал Наир-ага. — Любой из нас готов стать твоим сватом.
Голиков увидел, что верный Цыганок давится от нервного смеха: такого поворота не ожидал даже он, великий знаток местных нравов. Теперь Аркадий Петрович догадался, почему так тонко улыбались старики.
— Что тебя смущает? — спросил Наир-ага. — Калым? Да, за невесту у нас отдают до десяти коров. Но ты не беспокойся. Мы знаем, что начальник ты большой, но при этом бедный. И калым мы тебе соберем, сколько бы ни запросили.
«Что им на самом деле нужно? — лихорадочно думал Голиков. — Чтобы я согласился или отказался? Предположим, я женюсь. Что дальше? Я становлюсь своим? Они будут рассчитывать на мое снисхождение? Но в чем? В борьбе с Соловьевым? Но если я перестану ловить Соловьева, меня уберут. А если я откажусь от нового «подарка» — обида сразу всем хакасам... Толковая голова изобрела этот план, беспроигрышный для них и заведомо проигрышный для меня, какой бы выбор я ни сделал. Похоже, Соловьев не зря прочит себе в министры Кульбистеева».
Голиков не знал, что ответить. Сказать, что женат?.. Не поверят. Отказаться смотреть невест? Будет глубокая обида. Согласиться на смотрины?.. Значит, приступить к выбору. Посмотреть и не выбрать — обидеть еще больше. И уже не только невест, но и их семьи.
Цыганок, судя по его озабоченно-растерянному виду, ничего посоветовать не мог. А Наир-ага ждать не стал. Не выпуская руки Голикова из своей, он повел его сквозь толпу на другой край обширного поля. За ним двинулись остальные старики, Кульбистеев и зеваки, которых снова оказалось рядом предостаточно, и всадники, которые сопровождали и охраняли карету и теперь держались ближе к командиру. Получилась немалых размеров колонна, только Голикова она уже не интересовала, потому что ему открылось небывалое по красоте и печальности зрелище.
