– Нет конечно, там просто форма заполнена. А насчет замужества это мне лир Хошшет сказал.
– Это еще кто? – рыкнул я.
Пальцы сжались в кулаки. Огонь в крови полыхнул так, что лир Фенимор отстранился.
– Преподаватель наш, – испуганно затараторил он. – Наг. Древние языки ведет. Лир Хошшет за завтраком поведал, что все в их клане обсуждают предстоящую свадьбу лира Эстарха и лиры Блум. Они жуткие сплетники, эти наги. Там новости расходятся быстро… Л-лир Варгас…
Последнее прозвучало тихо. Почти жалобно.
– Что?
– П-припекает. Не могли бы вы отстраниться? – попросил лир Фенимор.
Магия выходила из-под контроля. Нужно было спешить. Я развернулся и пошел к открытому окну. На ходу за моей спиной проявились крылья. Неосторожное движение и ряд колб и мензурок полетели со стола на пол.
– Лир Варгас, вы… что вы делаете? – спросил лир Фенимор.
– Пришлите мне счет за испорченное имущество, – бросил я, вскакивая на подоконник. – И еще. Заявление Лилианы Блум. Оно у вас?
Лир Фенимор кивнул и взял со стола лист бумаги. Тот стремительно вырвался из его рук и оказался у меня.
– Адептка Блум заберет его до конца дня. Она передумает.
– Но откуда вы знаете?
Я зловеще улыбнулся.
– Интуиция.
Я старалась держаться и успокаивала себя, что этот фарс ненадолго. Пока кожу на запястье обжигал проклятый браслет, я была бессильна. Мне приходилось улыбаться, когда того хочет дядя. Говорить то, что хочет дядя, и даже изображать искреннюю радость. Магия была способна и не на такое. Но мысли… мысли оставались все еще тем безопасным пространством, что принадлежало только мне.
После праздничного ужина, я думала о перспективах. Будет скандал. Разбирательство с полисмагией. Возможно, лир Эстарх потребует компенсации. Меня могут обязать выплачивать какое-то время деньги. Но маловероятно ли. Я ведь такая же жертва, как и наг. Пропущенные занятия конечно огорчали, но все это можно наверстать. Таким образом у меня был какой-то план действий, пока утром дядя не пришел с новыми требованиями.
– Садись за стол и пиши заявление об отчислении.
– Но… – я даже возразить не успела, а тело уже понесло меня к письменному столу, взяло листок бумаги и принялось выводить слова.
– Пиши-пиши, – подбодрил Тревор, с мерзкой улыбкой. Его явно забавляла моя вынужденная покладистость. – Я, Лилиана Блум, прошу отчислить меня… Далее ты знаешь. Как закончишь отдай мне листок. Я отправлю его в Мерканд.
– Почему… почему вы так со мной поступаете? – сдавленно спросила я.
На глаза навернулись слезы, но я не позволила себе расплакаться. Только не при дяде.
– С тебя не убудет. Потом сама разберешься, заступничка своего опять же о помощи попросишь. А мне нужна бумажка, чтобы доказать лиру Эстарху серьезность твоих намерений. Он старомоден и не хочет ждать, пока ты получишь диплом.
– Но меня ведь отчислят, – воскликнула я. – Дядя, умоляю…
– Ну все, хватит ныть! – отмахнулся он и я тут же подавила ком в горле. – Лучше улыбнись. – Мои губы растянулись в улыбке. – Другое дело!
Едва я вывела внизу дату и подпись Тревор вытащил из-под моих рук лист.
– Отлично. В обед к нам присоединится лир Эстарх. Будь с ним поласковее. Или, – он злорадно скривился, – веди себя с ним так, будто перед тобой не старый линяющий наг, а твой дражайший лир Варгас.
На этом он вышел из комнаты, а я уткнулась лицом в ладони. Губы продолжали улыбаться, подчиняясь магии браслета, а в душе чернильным пятном расползалась тьма. Меня отчислят из академии и одни боги знают, чего мне будет стоить восстановиться…
Перед обедом ко мне прислали Мону. Маленькую, но расторопную служанку. Она внесла в комнату коробки.
– Лира Лилиана, я помогу вам одеться к ужину, – сказала служанка, ставя все на прикроватную скамью.
От усилий ее лицо раскраснелось, а каштановые вьющиеся волосы выбились из пучка и торчали во все стороны.
– Я уже одета, – ответила безразлично.
На мне было все то же платье, в котором я приехала на выходные.
– Лир Блум прислал вам подарки. Смотрите! – Мона торопливо принялась открывать коробки. – Тончайший шелк, а изумрудный оттенок подчеркнет ваши зеленые глаза и волосы. А вот здесь атласные туфельки с позолоченными пряжками. Ну разве не прелесть?
Я посмотрела на тряпье, в которое хотел обрядить меня дядюшка для лира Эстарха, и искренне пожелала всему этому наряду сгинуть в бездне, но пряжки… Внезапно в моей голове мелькнула одна мысль.
– Мона, – я впервые улыбнулась, – покажи туфли поближе.
Она с готовностью их поднесла.
– Кажется, дядюшка кое-что не учел, – произнесла задумчиво.
– Не мудрено, лира Лилиана. Вы ведь выходите замуж. У него сейчас полно проблем. Ой в смысле забот, – она опомнилась и положила коробку на прикроватную скамью. – Простите. Мама часто ругает меня за то, что я говорю всякие глупости.
Мона потупила взгляд. Я не знала в курсе ли слуги о том, что задумал Тревор, но вряд ли они верили в любовь между мной и лиром Эстархом.
– Мне по душе твоя прямота и непосредственность, – успокоила я и ободряюще улыбнулась. – Приступим, нехорошо заставлять гостей ждать.