У края неба догорал не пятый, а двенадцатый закат.
На рассвете его взору предстали далекие белые стены Ианты, казавшиеся еще прекраснее в сиянии зари. До них еще следовало добраться, но теперь Магистр наверняка знал, что ему вновь суждено увидеть свой город.
— Я дошел,— выдохнул он, смаргивая предательскую влагу с ресниц.
— Да.
Он обернулся не сразу.
— Я почему-то так и думала, что ты дойдешь до Ианты.
— Так ты была рядом?
— Конечно. Не могла же я бросить Лиару на произвол судьбы. Я вернулась сразу, как только услышала ее крик.
— На нее напал зверь. Не я.
— Знаю. Я ведь все видела.
— Все?
— Вот именно. Все эти дни. И ночи.
Соня не стала распространяться о том, каких усилий ей стоило сдерживать себя, чтобы не вмешаться.
Сердце девушки, вопреки горькой непрощенной обиде, обливалось кровью, когда она наблюдала за своим другом и Лиарой. Но она понимала, что его держит только безвыходность положения, отсутствие надежды на помощь со стороны. Гинмар должен был справиться сам.
— Посмотри на меня.
Он, немного помедлив, повернул голову. Соня удовлетворенно кивнула. Не имело никакого значения, что его лицо больше всего походило на обтянутый кожей череп. Зато глаза стали прежними, ясными и сияющими, такими, какие она помнила и любила.
Безумие, плескавшееся в них восемь закатов назад, бесследно исчезло-
— Свободен,— сказала Соня.— Твоих оков больше нет.
— Я знаю,— подтвердил Гинмар тихо.
— Тогда мы сможем разбить и еще одни,— уверенно проговорила девушка и свистнула, подзывая лошадей.— Вероятно, ты достоин въехать в столицу как победитель, на белом коне. Но, за неимением такового, придется обойтись гнедой кобылой. Зато она вполне выдержит тебя и Лиару. Кстати, что ты с ней сделал? Она стала кротка, как ягненок. И смотрит на меня так, словно в жизни не мечтала поужинать нашими потрохами!..
— А он меня всю дорогу хорошо кормил,— в тон Соне ответила Охотница, и обе девушки рассмеялись.
Желтый венок все еще оставался на голове Лиары, преображая ее почти до неузнаваемости. А может быть, причиной тому было не только это нехитрое украшение.
Ианта встретила путников напряженной тишиной и странной пустотой обыкновенно многолюдных улиц. Что-то случилось, это было ясно. Но вот что именно? Соня огляделась — нет, разрушений вроде бы никаких, все на месте, кроме людей... и неба. Да, как она не заметила сразу — небо над столицей Офира было тревожно-багровым и странно низким, будто стало ближе к земле. И еще — запах страха и смерти, неуловимый, но который с другим не спутаешь. Она тревожно переглянулась с Гинмаром, в то время как Лиара испуганно крутила головой, а лошади прижимали уши, фыркали и пятились, отказываясь двигаться дальше. Людям тоже приходилось заставлять себя делать каждый следующий шаг, но они продолжали путь, спешившись и попросту таща за собой вышедших из повиновения коней.
— Что здесь творится? — спросила Соня.
— Очень надеюсь, что пока ничего непоправимого не произошло,— отозвался Магистр.— Это злобная игра демонов Нижнего Мира; они любят приводить все живое в ужас. Вышли из повиновения, почувствовав мое отсутствие, которое слишком затянулось. Опасность в том, что, поддавшись необъяснимому паническому страху, люди не просто запираются у себя в домах. Многие кончают с собой, случается, убивают собственных жен и детей. Даже звери ведут себя странно. Ёно Ран ведь недаром звал меня, требуя поторопиться.
— Они... эти твари... разумны?
— Конечно, еще как. Они, если можно так выразиться, вообще представляют собой разум в чистом виде: у них ведь нет тела, раз и навсегда определенной формы, как у людей, деревьев, камней, всего того, к чему мы привыкли в нашем, Верхнем, Мире. Зато они могут воплощаться в любые образы — дыма, огня, воды. Или, как сейчас, без всякого образа навевают неодолимый ужас.
— Их много, да?
— И да, и нет. Если налить в кружку воду, ее можно выплеснуть тысячами отдельных капель, а потом опять собрать. Так и с ними. Единое ли целое вода? Един ли огонь, или он — только множество отдельных пляшущих языков, рождающихся и тут же умирающих на наших глазах?.. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Девушка неуверенно кивнула, хотя ей было ясно далеко не все. Чем ближе они подходили к Риатеосу, тем сильнее становилось наваждение. Чтобы как-то отвлечь своих спутниц, Гинмар продолжал:
— Соня, помнишь тот пожар, когда выгорел огромный квартал?
— Еще бы.
— Ианта зализала свои раны. Вот подожди, увидишь сама; там теперь все по-другому.
— И на колдунов больше не охотятся?
— С тех пор нет. Столица — самый спокойный в этом смысле город в Офире. На зато здесь собралось такое невероятное количество магов всех мастей, опасающихся преследований в других местах, что ты себе даже не представляешь! Иногда пройти по улице невозможно — хватают за руки, предлагая выслушать предсказания судьбы...
— И что они тебе предсказали?
— Я даже из вежливости не хочу слушать, что со мною будет потом,— неожиданно резко ответил Гинмар.— Это как предательство настоящего.
— Наверное, ты просто боишься заглядывать вперед,— поддразнила его Соня.
