— Нет. Просто я очень хорошо знаю, что со временем играть нельзя.
Риатеос тоже встретил их полной тишиной. Ни слуг, ни привратников...
— Хозяин изволил отсутствовать так долго, что его устали ждать.— Неспешные бесшумные шаги по парадной мраморной лестнице принадлежали Ёно Рану. Соня отметила, что кхитаец ничуть не изменился за прошедшие восемь лет.
— Учитель,— Гинмар обнял его,— я и сам не знал, что так задержусь. Столько всего произошло...
— Я знаю. Не говори ничего, ступай вниз и уйми тварь. Твой сын Талл третий день там.
— Талл?! Но он же совсем дитя...
— В нем твоя кровь; кто еще мог тебя заменить? С ним Джилла, она не бросила сына одного при дверях преисподней.
— Я с тобой,— тут же заявила Соня.— Лиара, подожди здесь.
— Проклятие,— прорычал Гинмар, устремляясь в лабиринт. Девушка побежала за ним.
Картина, которая предстала их взорам, не нуждалась в пояснениях. Мальчик, с виду даже младше своих лет, стоял на коленях возле черной каменной плиты, положив на нее вытянутые руки; казалось, жизнь едва теплилась в нем. Сосредоточенное лицо и неподвижный взгляд могли принадлежать скорее старику, нежели ребенку, но он не сдавался, несмотря на то что пребывание здесь было явно выше его сил. Мужественное, упрямое сердце, должно быть, билось в груди этого отрока! Джилла стояла рядом, точно изваяние, опустив руки на плечи сына.
— О боги,— бросился к ним Гинмар,— уходите отсюда, поднимайтесь. Соня, помоги им...
Юный Талл, точная копия Джиллii, внешне совершенно не похожий на отца, поднялся на ноги и тут же пошатнулся.
— Отец, я не ушел, я... не дал им вырваться!
— Да, Талл, ты вел себя как воин, но теперь я тебя заменю...— Магистр смотрел на сына взглядом, полным любви, гордости и вины за то, что подверг его подобному испытанию.
Джилла спрятала лицо на груди Гинмара; Соня подхватила Талла на руки и потянула за плечо его мать. Но оторвать туранку от мужа не могли бы никакие силы в мире; она судорожно цеплялась за него и никуда не собиралась идти.
— Джилла,— сказала девушка,— это же я, Соня. Разве ты забыла: всегда нужно действовать так, как я говорю, и тогда все будет в порядке? Идем наверх.
— Соня,— принцесса повернулась на звук ее голоса; на мертвенно-бледном лице женщины вспыхнула улыбка,— ты снова здесь, с нами! Ты пришла!
— Вот именно.— Соня подумала, какого мужества стоило этой женщине спуститься сюда в обществе слабого ребенка, маленького мальчика. Ни облик, ни действия Джиллы не вязались с рассказом Гинмара о полусумасшедшей, якобы не отличающей прошлого от настоящего; если она и была больна, то лишь в той степени, в какой любовь можно считать болезнью: это читалось в каждом ее взгляде, обращенном к мужу. Но так было и раньше. И если время для нее в самом деле остановилось, то лишь в том смысле, что оно оказалось невластно над ее чувствами. И восемь лет спустя после свадьбы женщина сохраняла всю силу своей былой страсти, нежности и верности по отношению к своему супругу...
— Джилла, оставь мужчине делать его работу.
— Соня, прости, но я останусь с ним.
— Ты нужнее сейчас Таллу! Ты же мать!
— Нет,— твердо заявила принцесса.— Талл простит меня. Он все понимает.— Джилла с глубокой нежностью посмотрела на сына.
Женщина, безусловно предпочитающая мужа ребенку после восьми лет брака,— о таком Соне слышать еще не приходилось.
Оставив бесполезный спор, она вынесла мальчика из лабиринта и, препоручив его заботам слуг, огляделась в поисках Лиары. Соня отметила про себя, что дворец стал совсем другим, нежели тот, что сохранился в ее памяти. Со стен исчезли роскошные гобелены, никаких ковров, обстановка значительно проще и откровенно беднее, словно здесь терпеть не могли даже намека на роскошь. Странное дело, у молодого Магистра, что же, средств не хватает на достойное содержание родового гнезда?..
— Гинмар продал все, что только можно было продать.— Появившийся, по обыкновению, бесшумно Ёно Ран словно прочитал ее мысли.— И отпустил две трети слуг, когда понадобились деньги для восстановления сгоревшего квартала. Все дома там выстроены за его счет, и это далеко не прежние жалкие лачуги. И еще дети...
— Какие дети? — не поняла Соня.— У него есть другие, кроме Талла?
— Сотни две, не меньше,— подтвердил кхита-ец.— Он тратит огромные средства,— по бесстрастному тону Ёно Рана невозможно было определить, как он к этому относится,— и сироты, а также уличные воришки благодаря ему обретают новые семьи, где их весьма охотно принимают, потому что их содержание оплачивает Магистр.
— Он ничего не говорил мне...— растерянно произнесла девушка.
— Гинмар не любит распространяться об этом. Он просто помогает всем, кто нуждается, потому что так велит ему сердце.
— Всем помочь невозможно.
— Это обстоятельство его и мучает. На земле слишком много горя, чтобы один человек мог ему противостоять.
— Но ты ведь не поэтому послал Гинмара за мной,— прямо сказала Соня.
— Без тебя он не сможет закрыть Врата.
— Ключ. Я — ключ, так?
