— Его родители — достойнейшие люди в Ианте, а Тизар — головорез, каких поискать, кутила и мот. Нет, я и сам не против поразвлечься, но он еще и на удивление злобный и подлый тип. Думаешь, зачем он уселся у ворот? Умышленно позорит своего отца, чтобы тот ссужал его деньгами. Один раз я попробовал воздействовать на него, взял к себе на службу, сделав своим личным телохранителем — Тизар силен как бык; мне казалось, мы сможем договориться, да и должность достойная, но его не устроило то, что я мало — по его понятиям — ему платил, к тому же он проходу не давал молоденьким служанкам и вел себя так нагло и вызывающе, что мне пришлось с ним расстаться. И расстались мы врагами. Он тут же вернулся к прежней жизни, гуляет и пьет со своими прихвостнями, называющими себя Черными Всадниками; на улицах норовит затоптать копытами всех, кто не успел уступить дорогу. Это его излюбленное развлечение. Ну ничего, мы встретимся на турнире, который вскоре должен состояться, и я поставлю его на место.
— На каком турнире?
— В кулачном бою. В Ианте такие бои стали традицией и очень популярны.
— И ты в них участвуешь?
— Всегда, и обычно побеждаю,— не без гордости заметил Гинмар.— Лучшие воины, дети самых знатных родов, сражаются между собой, показывая, чего они стоят как бойцы и мужчины, а не только обладатели не ими лично заслуженных титулов; но и простолюдин может выйти в круг и доказать свое превосходство. После долгих уговоров мне удалось убедить в этом Монторна...
— Кого?
— А, ты же не знаешь. Монторн — сын Эвил-да, новый король Ианты, который и ввел кулачные бои в традицию. Он прислушивается к моему мнению... иногда. У нас непростые отношения, но скорее все-таки дружеские. После смерти Эвилда в Ианте вспыхнул новый бунт. Никто не хотел присягать наследнику правителя, едва не уничтожившего город из-за развязанной им войны с колдунами.
— Кого же люди хотели видеть на троне, уж не тебя ли? — проницательно предположила Соня.
— Вот именно, представь себе. Нет, ты только додумай, те же люди, которые едва меня на куски не разорвали!.. Нет, не надо мне такого счастья. Кроме того, мне было жаль молодого Монторна. Он растерялся и не сумел бы удержать власть, но я обратился к народу Ианты и потребовал не гневить богов, попирая закон, а возвести на престол прямого и единственного наследника. Мое слово тогда имело огромный вес. В общем, все прошло удачно. Монторн благополучно правит Офиром и помнит, что я когда-то ему помог, но не забыл и о том, что я же представлял для него опасность... Это заставляет его порой впадать в беспричинную подозрительность, однако затем он сам же раскаивается в своем недоверии ко мне. У нас появилось немало общего с тех пор, как мы одновременно потеряли наших отцов и остались один на один с грозной силой стихий, я — Нижнего Мира, он — Верхнего... Но мы говорили о другом. О турнире. Куда более приятный предмет. Право, Соня, власть— самая печальная и трагическая тема, которую только можно затронуть... Так вот, победитель получает награду, сумма которой равна целому состоянию. Ну и вообще, достаточно почетно даже само участие...
— Но женщины вряд ли могут рассчитывать на то, что кого-то из них допустят участвовать в этом турнире?
Гинмар покачал головой.
— Соня, ты неисправима. Стоит лишь упомянуть о драке, как ты уже готова там оказаться. Ну что бы ты предприняла против того же Тизара? А там почти все такие. В этих боях оружие не допускается.
— А ты участвуешь не только из соображений чести, так ведь? Деньги тоже кое-что для тебя значат? — спросила она вместо этого.
— Кое-что?! Да я на них живу! — Подобного откровенного ответа Соня не ожидала.— Я не пользуюсь тем, что приносит Риатеос,— добавил он.
— Но, Гинмар,— мягко сказала девушка,— так все-таки нельзя. Ведь ты и Джиллу обрекаешь на... образ жизни, который ей непривычен. Это несправедливо.
— Несправедливо — когда тысячи людей умирают от голода, а кому-то достается все сразу,— горячо возразил ее собеседник.
Не Магистр — мальчик из трущоб сейчас говорил с нею, и Соня это поняла и не стала продолжать бесполезный спор.
— А Джилла имеет все необходимое,— сказал он,— Ее служанки при ней. Ни она, ни Талл ни в чем не нуждаются, этого я бы просто не допустил.
Мальчик из трущоб... Да, он был достаточно взрослым, чтобы слишком многое понимать и составить собственное представление о жизни, когда из него начали лепить наследника, и сумел сохранить болезненно-обостренное чувство справедливости, не утратить и не забыть ничего из пережитого. Чем больше у человека сердце, тем сильнее оно болит, как сказал Ёно Ран.
— И ты теперь обходишься без телохранителей?
— Почему это? Обычно рядом со мной Зарх, брат Лори. Он мой оруженосец,
— Что-то я его до сих пор не видела...
— Решает свои семейные проблемы,— усмехнулся Гинмар.
— Кто, Зарх? Ему же не больше шестнадцати зим от роду...
