– Ну вот еще, – огрызнулась я. – Своих врагов я магией бью, а если очень достанут, могу и рожу расцарапать, а по судам таскаться, это не их, а себя на мучения обрекать!
Внимательные глаза обежали меня, задержались на длинных ноготках (обожаю длинные острые ногти, а если они с красным или черным лаком, да еще узорами из завитушек, так вообще кайф!), мужчина кивнул, то ли оценил шутку, то ли правда поверил в мои способности.
– Кстати, а что это за храм? – уточнила я, пользуясь случаем.
– Гарнага – богасудьи, – кивнул в сторону статуи воин. – Неужто не признала?
– У нас за суды Фемида отвечает, – бессовестно воспользовавшись знанием мифологии, соврала я. – Баба с весами, мечом и завязанными глазами. Последнее – для пущей беспристрастности, но наводит на нехорошие мысли и анекдоты о слепом правосудии, впрочем, книга в руках вашего Гарнага не лучше. Небось закон символизирует, но держит он ее так, словно готов запустить в первого встречного.
Мужчина коротко хохотнул:
– Есть такое.
– Эй, а почему тут никого из прихожан не видно? Неужто все этого парня, – я скосила глаза на статую бога, – так опасаются?
– Сегодня день покаяния для приговоренных, их скоро приведут, – просветил собеседник. – Никто, кроме жрецов, в храм не заходит. Ну, магевы и маги не в счет.
– А ты? – удивилась я, не чуя в вооруженном мужчине ни капли таланта изза отсутствия такового или изза собственной природной тупости.
– Я – палач, – скромно признался он и прищурился, стараясь уловить, как отреагирует девица. Опять, что ли, напугать задумал или шокировать?
– Вау! Правда? – Я искренне восхитилась и подалась к джентльмену редкой, а в моем мире так и почти вымершей профессии.
Мужчина чуток отшатнулся от меня:
– Ты чего, палача ни разу не видела?
– Нет! Только иллюстрации в книгах. – Глаза снова принялись рассматривать воина как музейную редкость. – Ты первый! И чего на меня такими дикими зенками смотришь? Чего ждал, чтоб я испуганно завизжала или плеваться начала? Ну, если очень хочется, так скажи! Могу и повизжать и поплеваться!
– Не надо, – почесал щеку палач. – Я вообщето охранник, купцы, обозы, ну и так далее. Только этой зимой мой наниматель решил рискнуть и жирный куш сорвать, пока морозы не вдарили, обоз повел в Патер из Сурдины. Дождина всю дорогу ледяной лил не переставая, так он захворал, поначалу кашлял и сморкался, а потом в горячке слег да помер. Ни мага, ни лекаря при обозе не случилось. А как до города добрели, с нами никто расплатиться не подумал. Я совсем на мели оказался, товар кредиторы захапали, наш хозяин, видишь ли, чуть ли не половине города задолжал, дивлюсь, как самогото в рабство не продали. Ну без монеты в карманах пытался к стражам приткнуться, а и у них набор толькотолько прошел, не на разбой же было идти. Вот тут как раз палача и начали искать, тот, что до меня был, на улице шмякнулся и башку о крыльцо проломил. Я подумал: хуже, чем есть, мне уже не будет, вот и нанялся. Слушай, а чего я тебе все это рассказываю? – неожиданно остановился и удивился воин. – Колдовством, что ль, мне язык распустила, а, магева?
– Вот еще, – фыркнула я и тоном знатока пояснила: – Это у тебя типичный синдром попутчика проявился!
– Чего? – не понял собеседник, но на всякий случай нахмурился.
– Синдром попутчика, – повторила я, глядя на мужчину с сочувствием. – Такое бывает, если чтото долго в душе держишь, выговориться хочется, совесть облегчить или просто так потрепаться за жизнь, а не с кем, стыдно или опасно. Тогда первому же незнакомцу готов душу нараспашку открыть, коль уверен, что выговоришься, а потом вы каждый своей дорогой пойдете.
– Амгх, – многозначительно прокомментировал речь мужчина и тут же, сбросив минутную неловкость, заметил, заслышав снаружи пронзительный, душераздирающий хриплый звук некоего музыкального инструмента, над которым безжалостно издевались какието дилетанты: – Вот и приговоренных ведут.
– А насто за что пытают? – заткнув уши, процедила сквозь вибрирующие в такт дивным звукам зубы. Как еще не повыпадали сразу, бедолажки, не знаю!
– За компанию, магева, – ухмыльнулся палач и утешительно похлопал меня по плечу.
Вопиющая фамильярность по отношению к обладательнице волшебного дарования! Но вообщето я не гордая, вернее, не настолько гордая, чтобы возмущаться, когда тебя пытаются утешить и повеселить, поэтому постаралась улыбнуться. Вой тем временем смолк, и я смогла даже ощериться вполне радостно уже от облегчения. Мужик с мечами, даром что палач, мне понравился куда больше коллеги Лорда с его подвижными бровями, кружевами и тросточкой.
– А, ну за компанию и жид удавился, – солидно покивала я.
