«Ответа не жду. Не в этом суть. Я просто изложил вам свои наблюдения и раздумья. Говорил и в колхозе, но они не берут в голову».
Паулис работал в хлеву. Сновал-хлопотал вместе со своим конягой с утра до вечера. Привозил корм, раскладывал по кормушкам, чистил ферму. Смешивал навоз с торфом. Рубил дрова, топил кормовую кухню. Словом, делал все, разве что коров не доил.
Для навозохранилища сам понавез камней, сам мало-помалу его вымостил. Трудно ли доить, когда всего вдоволь, все убрано, везде порядок. Механизаторам удобно забирать компост. Машины не вязли. Бульдозер вертелся как хотел, у погрузчика под колесами твердый грунт — любо-дорого смотреть.
И смотрели, кстати сказать. В Клуги привозили поучиться. Тому, что может один человек, когда он трудолюбив да с выдумкой.
А чуть только Паулис покажет свой вредный характер, напишет куда не следует, сразу доха наизнанку — чокнутый.
Что правда, то правда, когда Паулис за что-то вступался или, наоборот, ополчался против чего-то, рассчитать, какое коленце он выкинет, было невозможно. Мог запросто укатить в Москву, написать в редакцию, протиснуться в любой кабинет, независимо от того, что за табличка висит на дверях.
Как-то раз в Клуги привезли поленья, которые не расколешь ни силой, ни сноровкой. Паулис терпеливо тюкал топором да клиньями. Но когда за все мучения ему заплатили копейки, обиделся. Недолго думая помчался в районный центр и направился прямо к председателю исполкома. Секретарша на минуту отлучилась. Паулис смело попер в кабинет. Там как раз заседал исполком. И вот в разгаре заседания открывается дверь, входит мужик, держа в руках сучковатую колоду с застрявшим в ней топором. Бросает ношу на паркет и обводит сидящих возмущенным взглядом:
— Платить копейки за такую работу?! А сами не хотите попробовать?
И взяв топорик с колодой, подходит к человеку, сидящему во главе стола.
Председатель исполкома пробовать не захотел. Но сколько ни жал на кнопку звонка, никто не появлялся. Видать, секретарша засиделась за кофе в другом кабинете.
На голову колхозного начальства обрушилась гроза. Однако стоило сказать: «Он ведь спит подвешенный к потолку на канатах» — как все обернулось шуткой.
Когда Паулис подолгу осаждал учреждения, проверки и телефонные звонки начинали раздражать, становились в тягость. Воздействовать на Паулиса силой не стоило и пытаться. Это понимали и председатель, и специалисты. Поэтому был найден другой способ управы. Паулиса стали приглашать на заседания правления, чтобы он мог выговориться. Разумеется, он часто бурчал, уходил недовольный, но писать жалобы перестал и в Москву больше не ездил.
— Я ведь не из-за рубля. Денег у меня достаточно. Могу и тебе одолжить. Но должна быть справедливость!
Паулис писал не часто. Потребность высказаться накатывала на него волнами. И никогда без причины. Скажем, сдвинули мелиораторы в свалку ольховые деревья. Попробуй стерпеть такое! Паулис садился за стол и начинал, как всегда, с одного и того же: «Размышления на тему». Затем выводил подзаголовок, соответствующий злобе дня. В данном случае: «Местное и привозное топливо». Паулис выведал, сколько угля колхоз сжигает в год, сколько жидкого горючего, называл цифры. А его собственные вычисления наглядно показывали, сколько кубометров дров в этом и ближайшие годы можно было бы получить от площадей, подлежащих мелиорации. Автор горячо советовал: всюду, где позволяют условия, сооружать дровяные печи, растапливать также заброшенные. Сочинение заканчивалось вопросом:
«Неужто выгоднее гноить деревья, а топливо возить за тысячи километров из Сибири? Я не призываю останавливать сушилку травяной муки. Дровами железный барабан вряд ли сдвинешь с места, но там, где можно, нужно ими пользоваться».
Письмо было актуально, разумно. И в то же время раздражало своей простотой. Хочешь не хочешь, надо было снова приглашать Паулиса на вечернее заседание. В контору наш отшельник всегда приходил со своим верным другом Бобисом. Во время заседания пес лежал у ног хозяина и ни на кого не обращал внимания. Вопросов накопилось множество. Председатель хотел быстренько с ними управиться.
— Сперва рассмотрим предложение Паулиса. Спасибо тебе, но вот в чем дело. Есть ли смысл двигаться назад и строить печи?
При этих словах Бобис брехнул.
Председатель откашлялся и продолжал:
— Топка дровами — мера временная.
Бобис брехнул дважды.
Председатель покраснел:
— Ты пишешь: ольха в кучах гниет. Но кто у тебя будет возиться с дровами? У нас технология построена на…
Бобис прогавкал пять раз. Председатель стукнул кулаком по столу.
— Ты можешь призвать своего пса к порядку или нет? Гони его в шею, если хочешь здесь сидеть!
