Продрогшему до костей Джиму было плевать на вежливость и условности, на свою вину перед этим человеком и собственное намерение извиниться. Пожалуй, если Клайд его не впустит, он просто ворвется в дом и останется здесь, пока погода не перестанет пробовать этот город на прочность. Потому что у самого Джима прочности, кажется, уже не осталось.
Ему нужно согреться. Прямо сейчас.
Но ему никто не открыл. А подергав за ручку, Беккет обнаружил, что дверь не заперта.
Недолго думая, он зашел в дом. Вспоминать о приличиях и о том, как это будет выглядеть, он будет потом, когда немного согреется и обсохнет. Закрыв за собой дверь, Джим поежился и наконец смог рассмотреть обстановку вокруг себя. Прихожая выглядела так, будто дом пустует уже давно. Покрытая пылью подставка для зонтов, тумбочка, где обнаружилось несколько связок ключей, часть которых была покрыта ржавчиной, замызганные ботинки, выглядевшие так, будто в них устроили себе жилище мыши, разбитое стекло двери в кухню. Впрочем, вторая дверь выглядела приличней.
Ее Джим и открыл, оказавшись в гостиной.
Здесь все было немного лучше. По крайней мере, теперь было понятно, что хотя бы иногда хозяин снисходит до этого помещения. На журнальном столике лежали две открытые книги, из потухшего камина тянуло теплом, кресло возле него было покрыто разводами на деревянных подлокотниках, оставленных любимым напитком Клайда, продавленный диван с провинциальной цветастой обивкой из сукна был слегка сдвинут к окну, из которого было видно все, что происходит на Колючей улице, а огарки свечей на подоконнике говорили о том, что Клайд любит читать именно возле окна.
Стащив с себя мокрый плащ, Джим повесил его на спинку кресла. Вымокшая газета плюхнулась на пол грязно-серым комком. Подумав, Беккет снял еще и сюртук, оставшись в рубашке и брюках. Конечно, он мечтал избавиться от всей мокрой одежды, но если хозяин все-таки окажется дома, будет как-то неудобно предстать перед ним голышом.
Усмехнувшись этой мысли, Джим тряхнул головой, прошелся пятерней по волосам и отправился на экскурсию по особняку. Не то чтобы ему сильно хотелось разгуливать по чужим владениям, но если Клайд здесь, его нужно найти.
После непродолжительных поисков, во время которых он заглянул в каждую комнату и выяснил, что Безгрешный действительно не держит слуг, а живет в гостиной, кухне, небольшой спаленке и маленькой уютной библиотеке, ибо остальные помещения были либо пусты, либо выглядели откровенно нежилыми, Джим был вынужден сдаться.
Вернувшись в гостиную, где оставил вещи, он, кривясь от отвращения, натянул на себя сперва сюртук, а потом плащ. Слегка согревшись, он начал понимать, что не имел права так поступать. Ни заходить в этот дом, ни тем более обшаривать его. Его не извиняет даже то, что намерения были самые безобидные – просто найти хозяина.
Это все равно вторжение в чужую жизнь. Ему ведь не нравилось, когда он обнаруживал Нору и Клайда в своей гостиничной комнате, правда?
С другой стороны, получается, что он отплатил знаменитому проповеднику его же монетой. И, пожалуй, на этом он и остановится в своих рассуждениях.
Выходить обратно в дождь не хотелось совершенно, но Джим мужественно взял себя в руки и открыл входную дверь. Стена дождя была настолько плотной, что противоположную сторону улицы разглядеть можно было, только хорошенько всмотревшись. Он точно собирается выйти?
Невероятно сильно хотелось смалодушничать и переждать этот ужас в тепле, но Джим лишь поплотнее запахнул так и не высохший плащ и смело шагнул на крыльцо. Спустившись по ступеням, он поскользнулся на мокрой земле и едва не плюхнулся в грязь, лишь чудом удержавшись на ногах. Взгляд упал на розарий, дверь которого была приоткрыта. В голову пришла страшная мысль, что среди поклонников проповедей Безгрешного могли найтись идиоты, принявшие статью в газете слишком серьезно. И пусть в доме нет следов проникновения или борьбы, исключать возможность того, что Клайда могли если не убить, то покалечить слишком рьяные поклонники, разочаровавшиеся в своем кумире, не стоило. Поэтому Джим решил проверить еще и розарий.
На всякий случай.
Первое, что бросилось в глаза, – это порядок. Кажется, именно здесь, среди тепличных роз, Клайд проводил много времени, ухаживая за ними со всей той любовью, что не досталась ему самому. Он ведь потерял двадцать лет жизни за пять минут. И судя по тому, что видел Джим, с Норой священника связывают исключительно дружеские отношения, пусть они оба и утверждают, будто не друзья.
Аромат цветов и сырой земли смешивался с запахом кофе и корицы. Свежезаваренного кофе, надо отметить. Некоторые кусты были выше головы Джима, он и не знал, что розы способны вырастать до таких размеров. Возможно, это был какой-то особый сорт, не зря же эти цветы находятся в розарии, а не растут на улице, как положено нормальным растениям.
Обогнув разросшиеся до размеров раскидистого кустарника розы, Джим обнаружил небольшой квадратный столик из прозрачного стекла, за которым пил кофе хозяин особняка.
