Клайд будто и не замечал вторжения. Он держал в руках толстую папку с документами и медленно перелистывал одну желтую страницу за другой, время от времени делая маленький глоток из чашки. На столе стояло заполненное углями блюдо, а на углях томился кофейник, наверняка уже полупустой.
– Корица и соль? – хриплым голосом спросил Джим, обозначая свое присутствие.
Клайд не ответил. Перевернув еще одну страницу, он поднял на Беккета глаза и горько усмехнулся.
– Соль забыл, – пояснил он. – Поэтому только корица.
Облаченный в мятую темно-зеленую рубашку и черные строгие брюки, Клайд сейчас мог сойти за кого угодно, но только не за знаменитого проповедника. У этого человека была невероятная способность менять личину вместе с одеждой. Ведь в кожаной куртке он легко мог сойти за головореза, а когда на нем была ряса, никто бы не усомнился в его праведности.
Джим догадывался, что эта способность не врожденная, а является проделками Пустых Зеркал, которыми несчастный ученик Смотрящего загадал неправильное желание.
Он действительно был кем-то другим. Разным. Просто меняя одежду. Жаль только, что не молодел, оставаясь почти стариком.
Дождь стучал по стеклу, стекая по прозрачной крыше, и казалось, что Джим и Клайд находятся под волшебным куполом невидимости, который в известной детской сказке спасал героя от происков врагов. К сожалению, такой магии в мире не существовало.
А жаль. Пожалуй, сейчас Джим был бы не против побыть невидимкой, который может проникнуть куда угодно.
Например, в хранилище улик, где уже десять лет лежит пыльная кукла, с которой любила играть одна маленькая девочка. И несмотря на эгоистичность и грязь подобных мыслей, Джим изо всех сил хочет, чтобы эта кукла оказалась любимой игрушкой какой-нибудь белокурой голубоглазой малышки, а не черноволосой и черноглазой Дианы, унаследовавшей гены отца.
Он очень хочет, чтобы его сестра оказалась жива.
Ведь не зря она снится ему который день и смеется. Рисует улыбку своей Лили и говорит, что ее кукла счастлива.
Куклу легко сделать счастливой. Достаточно нарисовать на ее лице улыбку.
– Прости меня, – произнес Джим, когда молчание затянулось. – Я повел себя как идиот.
– Идиот – это мягко сказано, – усмехнулся Клайд. – Ты бы слышал, что о тебе вчера говорила Нора. И пусть мои уши вяли, я все равно оценил ее словарный запас.
Джим скривился.
– Я ее обидел.
– Это очевидно. – Клайд наконец захлопнул папку и положил ее на стол в опасной близости от блюда с углями. – Она так и не сказала мне, что именно между вами произошло. Поведала только про письмо в «Столичный Вестник». Это было глупо, Джим. Глупо, недальновидно и чересчур поспешно. Но сейчас у меня только один вопрос: за что ты просишь прощения у меня?
Джим облизал губы. Стоя сейчас перед Клайдом, он ощущал себя сопливым студиозусом, который не выучил урок. Мальчишкой, разбившим окно в кабинете ректора.
И даже мысленное напоминание о том, что на самом деле Клайд ненамного старше, не помогало.
– Вчера что-то случилось… – прокашлявшись, произнес Джим. В горле начинало першить, и о том, чтобы не слечь с простудой, речи уже не шло. Он уже простудился. Главное, чтобы лихорадки не было, а с остальным он справится.
Клайд вздохнул и прищурился. А потом встал со стула, подошел к Джиму и положил ладонь ему на лоб.
– Пошли в дом, – нахмурился он. – Тебе надо согреться.
– Клайд…
– Пошли в дом. Я дам тебе халат и заварю кофе. С лимоном, как ты любишь. Хотя сейчас тебе не помешает что-нибудь покрепче.
– Но…
Однако Клайд его больше не слушал. Он приобнял Джима за плечи и буквально потащил к выходу из розария.
Несколько мгновений под проливным дождем, и вот они уже в доме.
– Честно говоря, я ждал тебя. – Приведя Джима в свою спальню, Клайд вытащил из платяного шкафа теплый халат, жестом предлагая Беккету раздеться. – Но потом погода испортилась, и я решил, что ты не придешь. Но ты меня удивил.
– Я хочу понять, что вчера произошло, – угрюмо ответил Джим, с наслаждением избавляясь от мокрой одежды и закутываясь в халат.
– Я бы и сам хотел это понять, – дождавшись, когда Джим закончит, Клайд кивнул в сторону кухни. – Когда мы с тобой встретились впервые, я сразу же проверил твои способности. Ауру. Смотрящие это могут, и я успел научиться до того, как вляпался в историю с твоим отцом и его расследованием. В тебе не было ни капли магических способностей, именно поэтому ты мог пройти в Пустые Зеркала только с двумя проводниками. С двумя, Джим, потому что один бы не справился. Не протащил бы тебя за грань, даже такую истончившуюся, как в той лавке, понимаешь?
– Нет, – коротко ответил Беккет.
Клайд вздохнул, а потом занялся делом: усадил гостя за стол, разворошил угли в очаге, подкинул дров и поставил на огонь чайник с водой. Потом на минуту вышел из кухни, чтобы вернуться с бутылкой бренди и двумя пузатыми бокалами.
– Тебе бы вина горячего, – слегка виноватым тоном сказал он. – Но кислятину не держу. Это у Норы всегда найдется бутылка-другая.
