– Сойдет, – буркнул Джим. Голос охрип окончательно, превратившись в воронье карканье. – Расскажи, что вчера было. Я совершенно ничего не помню и о том, что вы с Норой притащили меня в гостиницу, узнал из газеты.
Клайд плеснул в бокалы бренди и протянул один Беккету. Сделав глоток из своего, он растерянно взглянул на Джима.
– Вчера ты каким-то образом провалился в Пустые Зеркала. Прямо к ногам Норы. Совершенно невменяемый, что неудивительно, ибо произошедшее в принципе невозможно для такого, как ты. Но ты это сделал. Пришлось немного сломать расписание и вытаскивать тебя.
– И это привело к тому, что вас заметили вместе. – Джим тоже сделал глоток, и горло приятно согрело. Может, он и не простынет…
– Да, – Клайд поморщился, – нас заметили.
– Прости меня… – прохрипел Джим.
Клайд покачал головой.
– Ничего страшного не произошло. Да, нас заметили, но… Я все-таки Безгрешный, а Нора… – Он замолчал. – Нора – красивая женщина, которую каждый норовит оклеветать.
Джим тряхнул головой в попытке понять, к чему клонит священник.
– Ты сейчас о чем? – осторожно спросил он.
Клайд улыбнулся.
– Мы с ней несколько раз меняли точки входа в Зеркала. Потому что напарники из нас вышли колоритные. Священник и проститутка, что может быть более занимательным зрелищем… Я уже поведал отцу настоятелю, что очевидцы нашего, так сказать, совместного похода с «опрятно одетым пьянчугой» немного преувеличили. Что вчера, во время прогулки по Книжной улице, я встретил весьма привлекательную вдову. Несчастная узнала меня и попросила благословения Истинного Бога для своего покойного мужа. Во время разговора мы обнаружили возле Медного переулка какого-то бедолагу. Судя по одежде, он был из благородных, а судя по состоянию – ограблен и избит. Мы вместе отвели его домой. Но среди сотни праведных душ всегда найдется одна гнилая. Оклеветать легко, доказать сложно, а газетчикам только дай повод позубоскалить насчет института веры. Вы же знаете, отец… – С каждым словом улыбка Клайда становилась все шире. – Не волнуйся, Джим. Через пару дней в газетах будут писать совершенно противоположные вещи. И эта история будет забыта.
Джим посмотрел на бокал в своей руке. Как и все в этом доме, он был помыт без особой тщательности, и были видны засохшие капли воды.
– Почему ты не женился? – спросил он. – Этому дому не хватает женской руки.
Клайд поперхнулся бренди.
– И это все, что тебя интересует? – похлопав себя по груди, спросил он.
Джим пожал плечами.
– Если уж вы с Норой не знаете, что произошло, то я и подавно. Скажу честно: вчера я думал про Пустые Зеркала, но не ощущал какой-то настоятельной потребности попасть туда. Может, я ни при чем? Ты же сам сказал, что я в состоянии попасть в мир спигелов и несбыточных желаний только с проводниками.
– Но ты каким-то образом попал туда сам.
– Я читал дневники Вилада Нордау. Великого ученого. Оракула, который к концу своей жизни сошел с ума.
Клайд поджал губы. А потом поставил бокал на стол и, глядя Джиму прямо в глаза, сказал:
– Дневники Нордау ждут. Это не важно. Пока. Важно лишь то, что ты совершил большую ошибку, отправив письмо в «Столичный Вестник».
– Да знаю я! – воскликнул Джим. – Уже на следующее утро пожалел о своем поспешном решении. Но не вернуть уже ничего, Клайд. Не вернуть. К тому же я не оклеветал Стара, – понимая, что оправдывается, Беккет опустил глаза. – Я его не оклеветал. А рассказал правду.
– Некрасивую правду, которая уничтожит его карьеру, – мягко напомнил Безгрешный. – Ты прав. Он сын Красной Гильотины. Женщины, которая сошла с ума и попала в богадельню. А потом сбежала оттуда и начала убивать людей. Вот только до того, как попасть в приют умалишенных, она была весьма тихой и миролюбивой женщиной. Встает закономерный вопрос: что же с ней делали, раз она за недолгое время превратилась в чудовище?
Джим сжал зубы. Вспомнил шрамы тех несчастных, что встретились ему, когда он доставал дело Красной Гильотины.
– Когда твою сестру убили, а Виктора Беккета оклеветали, Винсент Стар искал пропавшую женщину по имени Шейла Элви. И поиски увели его из Оршена довольно надолго. Джим… я вчера ночью был в сыскной конторе. У меня там друг, и он показал мне то дело. Винсента Стара не было в городе, когда похитили твою сестру. Он может быть трижды сыном Красной Гильотины, но он не имеет никакого отношения к тому, что произошло с твоей семьей. И тогда возникает вопрос: имел ли ты право его судить? Имел ли ты право его разоблачать?
Джим почувствовал, что его руки начинают трястись.
Пожалуй, именно сейчас до него окончательно дошло, что он натворил.
Нет смысла разбираться в том, что на него нашло. Есть только одна истина. Джим уничтожил ни в чем не повинного человека всего лишь за то, что его душевнобольная мать не выдержала издевательств и стала убийцей.
