– Угу. – Джим даже не удивился. Необъяснимые события окружали его так долго и так часто, что изумляться каждой из них уже не было сил. И смысла.
Спрятав руки в карманы, он посмотрел на стоявшую за спиной Клайда Нору. Она тоже не казалась ошеломленной, скорее раздраженной.
– Интересно день начинается, – сердито сказала она. – Надо как-то разорвать твою гиблую связь с Зеркалами. Потому что, если так пойдет дальше, ты все-таки туда свалишься. И никогда не выберешься.
– Я это понимаю, – огрызнулся Джим. – Но что я могу сделать? Я в жизни не интересовался магической ерундой! Для меня Пустые Зеркала, порталы в Бездну и Купель Познания были одним и тем же! Я никогда не видел между ними особой разницы!
Клайд опешил от такого напора. А вот Нора внезапно хмыкнула.
– А ведь он прав. Если так подумать, все это действительно может оказаться одним и тем же. Не правда ли, странно, что магические сообщества, якобы относящиеся к разным аспектам магии, так рьяно хранят свои секреты? И не только от широкой общественности, но и друг от друга?
– Нора, – укоризненно протянул Клайд, и Джим внезапно ощутил себя лишним. – Мы же уже говорили об этом несколько раз!
– И ни к чему не пришли, – припечатала она. – Поскольку ты считаешь, что гулять по Пустым Зеркалам – это намного лучше, чем бродить по Бездне или купаться в какой-то липкой субстанции, называемой Купелью Познания.
– Нора!
– Что? Ты ничего не знаешь о Бездне или Купели. Да и на Смотрящего недоучился!
Повисло молчание. Нора насупилась, сложила руки на груди и смотрела на Клайда исподлобья. С каждой секундой становилось все очевиднее, что этот разговор неприятен им обоим, но он действительно повторяется с завидной периодичностью.
Наедине.
А сегодня эти двое раскричались друг на друга при Джиме. Значит ли это, что они начали ему больше доверять? Нет.
Просто они уже привыкли, что он все время путается у них под ногами. Но это не значит, что они оба сейчас не жалеют, что позволили выбраться конфликтной теме наружу при посторонних.
– Это было грубо. – Джим первым нарушил тишину. – Друзья не должны приносить друг другу боль. Тем более намеренно.
– Мы не друзья, – отрезала Нора. – И ты это знаешь.
Джим хмыкнул и устроился за столом, делая вид, что стоящие над ним Нора и Клайд его совершенно не смущают.
– Когда я был студиозусом, у нас в классе училась одна девушка, – произнес он. – Она была влюблена. И однажды я услышал из ее уст странное выражение: «любовь слепа». Мне показалось это глупым. И кажется до сих пор. Но оказывается, слепая дружба выглядит еще глупее.
– Иди ты в Бездну, – вздохнула Нора, но Джим видел, что она немного расслабилась.
Клайд тоже перестал походить на бойцового петуха. Сунув руку в карман сюртука, он положил возле Джима квадрат из лощеной плотной бумаги.
– Что это? – спросил Беккет.
– Пропуск в архив городской редакции.
– Зачем он мне? – нахмурился Джим. Спрашивать, откуда Клайд его достал, не было смысла.
– Газетчики любят скандалы. Они ими питаются, ведь без сенсаций и прочей мишуры их бумагомарание никто не станет покупать. Но за каждым громким заголовком стоит целая история. То, что скрыто за внешним лоском и горячими подробностями. Сухая правда, которая никому не интересна. Они складывают эту правду на полку, чтобы никогда больше не вспомнить о ее существовании. Я думаю, в архиве местной газетенки уж точно найдется то, что ты ищешь.
– А что я ищу? – спросил Джим устало. Нет, он знал ответ на этот вопрос. Он ищет убийцу своей сестры. Жуткого человека без чести и принципов. Явно связанного с магией. А еще он ищет похитителя маленьких девочек из дома призрения леди Грейв. А еще…
– Оливия Аймонс, – подсказал Клайд. – Если пятьдесят лет назад был похожий случай, то о нем уж точно писали в газете. Но нас ведь интересует не это. А то, что скрыто от глаз. Ты помнишь, чтобы в газетах упоминали твое имя? Нет. Потому что ты был неинтересен публике, жаждущей грязных подробностей из жизни Виктора Беккета. Понимаешь меня?
Джим вспомнил надпись на надгробии семьи Аймонс.
«Любимой матери, лучшему отцу и самой прекрасной сестре от сына и брата».
– Ты хочешь, чтобы я нашел в архиве редакции имя того несчастного? – спросил он.
– Нет, – качнул головой Клайд. – Я хочу, чтобы ты нашел самого себя. Только пятьдесят лет назад.
Джим застыл и несколько раз моргнул, пытаясь понять, что имел в виду Безгрешный.
– Найти себя? – переспросил он. – Предлагаешь переместиться в прошлое?
– Я же тебя в архив редакции отправляю, а не в Пустые Зеркала, – усмехнулся проповедник, поняв замешательство Джима. – И да, даже в Зеркалах нельзя попасть в прошлое. Но ты говорил о человеке, который пятьдесят лет назад оставил на могиле своих родных такую же эпитафию, что и ты. Если ритуал повторяется, то тот человек является практически твоим двойником. Впрочем, ты прав: я чересчур усложнил мысль. Очевидно, давно не читал скучные проповеди.
