Джим понял, что продолжает держать девушку под локоть. Они стояли на пороге, и их разделял проем двери. Мать всегда говорила, что нельзя разговаривать через порог, но в отношении Нелли такая беседа казалась Джиму правильной. Нужно сохранять дистанцию. Он уже сделал свой выбор, оставив служанку за бортом. Выбрав долг, а не мимолетное увлечение.
Мимолетное ли?
Разжимать пальцы не хотелось совершенно, но Джим, скрипя зубами, заставил себя это сделать.
Он выбрал. Не стоит морочить девчонке голову пустыми обещаниями.
– Прости меня, – повторил он, не давая ей пройти.
– Ничего страшного, я привыкла. – Нелли смущенно улыбнулась. – Часто сталкиваюсь с постояльцами.
– Я не про сегодня. В прошлый раз я тебе нагрубил, – напомнил Джим.
Нелли недовольно тряхнула головой, и несколько белокурых прядок выбились из-под косынки.
– Все нормально, – сказала она. – Вы поставили меня на место. Это правильно. Не стоило такой, как я, мечтать, что на нее обратит внимание такой, как вы.
– Нелли, – поморщился Джим. – Я не…
– Дайте мне, пожалуйста, пройти. Кажется, вы куда-то спешили. – Нелли забавно вздернула нос, заставив Джима невольно улыбнуться.
– До вечера, – произнес он, делая шаг в сторону.
Она не ответила, но он и не ждал. Настроение снова начало возвращаться в норму. И виной всему был вздернутый носик одной миленькой служанки, которая решила показать зубки.
Спустившись по ступеням, Джим с удовольствием вдохнул полной грудью, отмечая, что от насморка остались только воспоминания, и направился на поиски экипажа.
Тот факт, что теперь ему не нужно ходить пешком больше, чем это необходимо, радовал неимоверно.
Жизнь налаживалась. Хотя бы с точки зрения финансов. Даже муки совести насчет загубленной карьеры Стара не смогли полностью испортить настроение.
Путь Джима лежал в дом Норы. Поймав экипаж, он всю дорогу размышлял над странными для него вещами. О том, любит ли Нора Синклер белые розы и не стоит ли подарить милой Нелли какую-нибудь безделушку.
Время будто перестало тяготеть над Джимом, и он вовсю наслаждался возможностью хоть немного пожить.
Скоро реальность вернет его с небес на землю, но кто сказал, что он не может быть немного счастлив здесь и сейчас?
О том, что он теперь в состоянии купить себе новую шляпу взамен отобранной оршенским ветром, Джим сообразил в тот момент, когда костяшки его пальцев глухо стукнули по деревянной поверхности двери в жилище Норы. Надо же, всю дорогу думал о пустяках, цветочках и прочей чепухе, а тут опомнился. Впрочем, можно было оправдать себя тем, что он еще не совсем оправился от простуды.
Нора не открывала. Учитывая ее состояние, Джим не сразу начал беспокоиться, но через несколько минут вовсю искал варианты, как бы аккуратно выломать дверь. Возможность того, что Норы нет дома, он не рассматривал. Она явно не в том состоянии, чтобы отправиться на прогулку.
Но в тот момент, когда он уже был готов претворить один из планов взлома в жизнь, дверь открылась. Глядя на осунувшееся лицо Норы, ее небрежно запахнутый халат и растрепанные волосы, Джим почувствовал острое желание снова бухнуться перед ней на колени. Не для того, чтобы попросить руки и сердца, а просто так. Потому что только такой глупец, как он, привыкший жить в одиночестве, мог упустить из виду, что раненая женщина, пусть и обладающая исключительной силой духа, может просто-напросто позволить себе поспать подольше.
– Прости, – забыв поздороваться, произнес Джим.
Нора хмыкнула.
– Ничего. Судя по всему, я чересчур разоспалась, – зевнув в кулак, ответила она. – Проходи. Сваришь кофе?
Это прозвучало так обыденно, так… по-домашнему, что у Джима защемило сердце. В последний раз он испытывал подобное десять лет назад, когда приходил домой и мама хлопотала, чтобы уставшему после занятий сыну принесли все самое лучшее, что есть в доме. Отец варил кофе, а Диана прибегала в столовую, держа в руках очередную куклу, и смеялась над тем, как оголодавший Джим судорожно запихивает в себя тушеное мясо, заедая его свежим хлебом, и пытается при этом повторять пройденное.
Старые добрые деньки. В них не было лжи и одиночества. В них не было сосущего чувства вины, что все произошло из-за него. В них не было ощущения, что вся его жизнь – это всего лишь существование пустой бездушной оболочки, которой не нужно ничего, кроме как дышать, есть и справлять нужду.
Даже дружба с Ником была всего лишь отдушиной. Он любил учителя, доверял ему, но никогда не чувствовал того тепла, что сейчас дарила ему Нора. Дарила, просто пригласив на кухню сварить кофе.
Кофе Джим варил скверно. Но кто сказал, что Нора ждала чего-то иного?
