Боль притихла, и я уже собрался убрать жетон обратно в карман, когда меня поразила простая мысль. Если подвеска, носимая в память прошлых битв, заключала в себе секрет, то почему мы с Борисом решили, что медалька содержит лишь записку с именами? Вдруг бумажка — всего лишь отвлекающий маневр, обманка, призванная убедить всякого, что тайника нет? Да я осматривал жетон, но достаточно ли внимательно? Я ведь был рассержен и разочарован.
Теперь, убедив себя, что есть ещё надежда поиграть в приключение, я изучил своё сокровище внимательно. Быть может интуиция ещё раньше подсказала, что вещь ценнее, чем казалась вначале, потому я и носил её с собой, не бросив даже в разбомблённом доме? Приведя в действие пружину замка, я почти сразу обнаружил, что у неё есть дополнительный обратный ход и едва не застонал от досады. Секрет оказался на самом виду, наверное, потому я его и не разглядел с первой попытки. Вот же носитель! Да, он выглядит как декоративный элемент, но как только я дослал на место нужный блок, палец сразу ощутил слабую вибрацию энергонакопителя.
Эти хранилища преобразовывали механическую силу, обеспечивая нужный импульс, потому им не требовались аккумуляторы, которые легко обнаружить.
Внутри у меня, а не у жетона что-то дрогнуло, боль и та не то чтобы отступила, но как-то стёрлась. Я понял, что боюсь включать запись. Почему-то до сих пор не особенно задумывался о том, что у моих детишек есть ведь родители, вполне возможно, живые и рассчитывавшие однажды вернуть своих отпрысков. Захотел поверить в то, что они мои насовсем и поверил, а действительность могла обмануть. Да, конечно, я в состоянии отсудить имущество, но вот стану ли это делать? Если в минуту смертельной опасности кто-то доверил моему попечению две человеческие личинки, это ещё не значит, что допустимо воспользоваться ситуацией. Даже на войне иногда приходится делать странные вещи, например, притворяться, что не видишь врага, и тихо уходить в туман. В мирное время недоразумения тоже встречаются.
Я обругал себя слизняком и трусом, благо слышать этого никто не мог, и уверенно, как и положено адмиралу самого мощного в этом уголке Галактики флота, запустил запись на просмотр.
В первую секунду у меня от изумления слегка отвисла челюсть. Не знаю, что я ожидал увидеть, но никак не старика в инвалидном кресле. Мужчина с глубокими бухтами залысин в седых волосах, старческими пятнами и веснушками на морщинистой коже, выцветшими от времени радужками усталых глаз сидел довольно прямо, словно готовился стать в строй на пороге вечности. Дряблые веки на миг опустились, снова поднялись, дрогнули утратившие тургор губы.
— Джеральд, если ты смотришь эту запись, значит, меня уже нет, вполне вероятно, давно нет на свете…
Если я не выпал из кресла, то лишь потому, что это физически было невозможно. Я узнал говорившего. Словно исчезли все приметы глубокой дряхлости, и оба мы вновь оказалась молоды горды и амбициозны. Много лет назад, на горьком рубеже гремевших тогда войн. Капитан проклятого рейдера смотрел на меня из прошлого. Человек, который может ещё что-то мне сказать, но я уже не сумею ответить. Круг замкнулся, хотя так, кажется, допустимо говорить только об окружности.
— Мне недолго осталось и, хотя к старости люди становятся сентиментальными, я обращаюсь к тебе не затем, чтобы вспомнить былые времена. Впрочем, отвлекусь, чтобы поблагодарить за давний момент. Мы оба понимаем, о чём идёт речь. Я тогда родился вновь, ну и экипаж, конечно, тоже, хотя большинство моих ребят никогда ничего не узнало.
— Да не за что! — сказал я.
Вдруг загробный мир всё же есть, и он меня услышит, хотя не приведи судьба, конечно.
Разумеется, я не забыл тот случай, когда рейдер оказался прямиком под нашими пушками, недавно об этом думал, словно чувствовал, как придётся кстати. Интересно, что мои ребята ни слова против не сказали, когда я отдал приказ уходить. Наверное, всем скучно было жить без нормального противника, единственно гоняясь за бестолковыми транспортами. Мы развлекались ещё довольно долго и оба уцелели в горниле сражений, хотя и не знали точно, кого в этом винить: удачу или друг друга.
— Как-то и я настиг твой «Свежий ветер», когда он подбитый ковылял с поля боя. Все говорили, что у тебя есть собственная ремонтная база, и сомневаться в этом не приходилось. Два эсминца сопровождения не смогли бы защитить раненый флагман, но я не стал его атаковать. Сам понимаешь, хотел однажды вернуть долг.
Да, это я тоже помнил. Когда ребята доложили, что рейдер у них на хвосте, я ведь уже простился со своим кораблём. «Шторм», конечно, был не хуже «Свежего ветра», но любовь есть любовь, я прикипел к родной посудине, и, когда опасность миновала, вздохнул с облегчением, мысленно сказав себе, что мы квиты.
Призрак из прошлого продолжал:
