О нас Джеральд не забыл даже в порыве единения с командой. Встреча вообще не затянулась, короткая радость сменилась деловой серьёзностью, экипаж разбежался по боевым позициям, или как это называется в космическом флоте. Джеральд лично проводил нас в удобную каюту и передавая на руки Грейс Мышь, которая уже пришла в себя и внимательно разглядывала всё вокруг, посоветовал как следует отдохнуть и не бродить по кораблю, потому что приватиры сейчас слишком заняты, чтобы баловать нас экскурсиями, а гражданским передвигаться без сопровождения по его судну не положено.
Дверь он не запер, и я подумал, что вести себя так, как просят, нормальное проявление вежливости. Я пока не знал, что задумал Джеральд, и что происходит вообще, но слишком устал, чтобы всерьёз об этом переживать.
Беспокоила единственно Мышь. Всё же для ребёнка испытание казалось чрезмерным: двое взрослых с трудом приходили после него в себя, но дочка лишь посмотрела серьёзно и сказал, что ей не было страшно, ведь Джеральд помог ей, а она ему, они были заняты делом и старались не пугаться.
Вникать в это странное заявление пока не стал, решив потом поговорить с Мышью серьёзнее. Мы отмылись от грязи, перекусили готовой едой, которая нашлась в холодильнике, и улеглись втроём на широкую постель.
Почему-то казалось, что самое страшное позади. Я не знал, куда держит путь судно, но верил, что наши неприятности остались в прошлом. Убедила меня в этом безмятежно заснувшая Мышь. Она улыбалась.
Отдохнув, я почувствовал себя совсем хорошо, голова побаливала и горло словно кислотой прополоскали, но учитывая, что пришлось недавно пережить, недомогание следовало счесть пустячным. Грейс сказала, что у неё всё прекрасно, Мышь требовала завтрак и выглядела хоть и немного взбудораженной, но вполне довольной жизнью.
Я уже прикидывал, как бы мне связаться с Джеральдом и выведать у него, что ждёт мою семью в будущем, когда в дверь деликатно постучали. Вампир вошёл, лишь после того, как получил разрешение, и сообщил, что Джеральд желает со мной немедленно побеседовать.
Фигуру парня ловко обтягивала красивая форма, да и остальные члены экипажа щеголяли в мундирах, я успел разглядеть, пока меня вели по коридорам и рабочим залам. Я не понимал сути происходящего вокруг, но все были при деле и выглядели уверенными и спокойными.
Джеральд тоже преобразился. Я не вдруг узнал его в новом обличии, хотя и видел старую голограмму. Китель сидел как влитой. Вампир казался выше ростом и стройнее, а уж появившаяся у него манера держаться очень прямо и властно буквально провоцировала на почтительный поклон, раз я не мог выразить уважение принятых у людей военных способом.
Он улыбнулся, жестом отпустил сопровождающего и предложил мне кресло.
— Это моя адмиральская рубка. Сюда, как ты понимаешь, мало кто вхож, но для тебя сделали исключение.
— Спасибо! — сказал я серьёзно.
Вампиру за многое следовало быть благодарным. Как я понял, собственно командное помещение располагалось за следующей дверью, а привели меня в приватную комнату, предваряющую святилище, но вероятно, и такой допуск следовало понимать как знак дружеского доверия.
— Борис, я хочу объяснить тебе, что именно затеял. Будущее планеты касается всех нас — это само собой, кроме того, я хочу обратиться с просьбой.
— А разве не всё ещё завершилось? — вырвались у меня не совсем обдуманные слова, но Джеральд не рассердился.
— Я несколько раз пробовал завести этот разговор, но планы свои полностью не озвучивал, да и были на то причины. Пока информация могла утечь, не стоило ею бренчать направо и налево, зато теперь мы уже на линии атаки и предъявим намерения в ближайший срок.
Я вгляделся в решительное властное лицо адмирала Тенебрис-Алиса и понял, что не могу понять, мучают его ещё боли или уже нет, зато совершенно уверен, что мерзкое зелье полностью утратило над ним власть. Мой приятель Джерри взошёл на свой пьедестал и оставил внизу не только руины дома, остов сгоревшего флаера, прочее застрахованное и канувшее в прах имущество, но и мирные привычки респектабельного помещика.
Он продолжал:
— Пока законы дурны не слишком важно, как следят за их исполнением. Можно действовать грубо или мягко, но рано или поздно игра за равновесие закончится плохо, поэтому начинать надо с основ.
— Поменять законы? Король Оливер не захотел нас услышать.
— Тогда почему бы не поменять короля?
Я не сразу понял:
— Заговор? Переворот? Разве такая власть, полученная обманным путём, не обернётся впоследствии ещё большим злом чем попрание скверного закона?
Джеральд беспечно пожал плечами.
— На самом деле схема всегда работала и не устарела до сих пор, но для её осуществления мне не хватит заговорщиков. Свернуть шею старой коронованной амёбе и посадить вместо неё молодого амбициозного кандидата будет нетрудно, вот только впоследствии придётся ломать систему, и те, кого она устраивает, составят слишком сильную оппозицию ещё не окрепшей власти. Мы втянемся в дрязги и дело остановится.
— Тогда как?
— Война. Следует выразить свою волю не тайно с кинжалами, а открыто с пушками.
Я растерялся.
