С чего начинается Деликатес полностью

— Тогда по ходу разберёмся, времени у нас немного. Сейл сказал, что ты по духу — Дракон, но очень болтливый и с тысячей вопросов.

— Как лестно, — усмехнулась Баба, — змеюкой женщину называть. Комплиментище!

— Так вот, уважаемая, мы тебя из змеюки должны сегодня в непохожую на тебя миловидную бабу превратить. Потом перевозка в горы, потом обсудим все «потом». Я сейчас на рынок сгоняю, посмотрю, не разыскивают ли тебя ненароком. Жди здесь, — велел адвокат.

— Бублик принеси, амбидрако, а то всё разговоры да загадки, а мне есть очень хочется, — попросила Баба.

«Ну и задаваки эти драконы, — думала Баба, провожая взглядом вспорхнувшего толстого юриста, — всё бы им командовать. От этого, похоже, даже «пожалуйста» не дождёшься!»

Дракон вернулся с дохлой коровой в зубах, которую тащили за ноги обе головы, плюхнул её чуть поодаль, поковылял к Бабе.

— В розыск пока не объявляли, лицо твоё по заборам не развесили, значит, можно смело передвигаться, — констатировал прокурор.

— Ты балаганами бабьей красоты пользовалась когда-нибудь? — спросил адвокат, с сомнением меряя её кошачьими глазами.

— Давно, когда свадьбы мне делали, ходила к украшателям. Бесполезная трата времени и монет, — вспомнила Баба свою бурную молодость. — Всех одинаковыми делают, как под копирку.

— Нам того и надо! Хорошо хоть вообще там бывала, ножниц не испугаешься. Я записал тебя в «Бабий рай», который слева от входа. Всё, что с тобой надо сделать, им описал. Приходишь, говоришь, что ты от Юрия…

— Ты бублик принёс? — перебила его голодная Баба.

— Нет, там купишь по дороге. Запись через час, время есть ещё. Успеешь и поесть, и платье себе купить цветастое. Обычное, неприметное, как у всех, и с рукавами, чтоб шрамы и мускулы твои не бабьи спрятать.

— А корова? — не удержалась от вопроса любопытная Баба, памятуя, как неудобно было рядом с конём в первый раз лететь. — С нами полетит?

— Корова — да, корова полетит. У меня ни лицензии, ни кресла для перевозки людей, если ты можешь заметить, так что корова — твой будущий салон для переноски в Драконьи Горы. Иди давай на рынок, я её пока потрошить буду.

Баба с ужасом представила предстоящий полёт и робко поинтересовалась:

— Нет ли более гуманных способов перемещения?

— Есть!

— Нет!

Головы юриста ответили хором, и Баба пожалела, что спросила: начались прения сторон.

— Я повторюсь, что можно нанять транспортного дракона, и он свободно доставит фигурантку в Драконьи Горы, — утверждал адвокат.

— Международная обстановка напряжена, драконы на особом контроле. Переносить или перевозить людей открыто в Драконьи Горы опасно, так как это приведёт к неминуемой проверке, — настаивал прокурор. — Значит, нужно разрешение на вылет с обоснованием. Получение его займёт длительное время, а как раз его у нас и нет. Да и открыто везти кого-то, кто в розыске — а Баба будет в розыске не сегодня, так завтра — глупейшее действо.

— И что же вы предложили взамен, уважаемый прокурор? Контрабанду бабы внутри коровы? А если остановят и выявят, вся операция окажется под угрозой, а мы с вами так вообще рядом с Сейлом, за решёткой. Согласны тогда свою голову, имеющую авторские права на это гениальное предложение, на отрубание отдать?

— Когда это драконов с коровами в зубах останавливали, уважаемый господин адвокат? Известны ли в практике подобные прецеденты? Даже если воздушный патруль бумаги проверит — на корову все документы в порядке, она честно купленная, с чеком. Ну же! Назовите известный вам случай из судебной практики, чтобы корову с чеком приземлили и стали досматривать её внутреннее содержимое? То-то же! — парировал прокурор, набирая очки в споре.

— Ну что ж, создадим первый прецедент, войдём в историю, но…

Баба уже с трудом разбирала слова, так как поняла, что, если ждать завершения перебранки, с голоду можно помереть, и пошла в сторону базара, оставив их доругиваться наедине.

— Ну, как? — поинтересовалась бабья украшательница, сдув с Бабы последние опавшие пряди.

Из зеркала смотрела чужая рыжая баба с волосами по плечи. Вместо бровей — нитки, загар на лице выбелен, нос от этого красный торчит, ресницы выкрашены тоже в рыжий цвет. Баба вспомнила бандитскую рыжую морду верного ей бесхвостого кота. Похожа! Честно ответила:

— Никак.

— Как же никак? — удивилась украшательница. — Кардинальная смена себя, новый имидж! Совсем. Из шатенки длинноволосой в рыженькую, чувственную, нежную. Неужели это тебя не трогает?

— Себя я не меняю, я лицо меняю и не для себя меняю, для него меняю, — и Баба махнула рукой куда-то в сторону города. — Мне-то всё равно…

— Как же может быть всё равно? — не поверила украшательница.

— А вот так. Живая — живу, и хватит с меня. С лица воды не пить, — угрюмо ответила Баба и слезла с высокого пня, служившего парикмахерским стулом. — С зеркалами не шибко дружу. Главное теперь — себя не испугаться в каком-нибудь случайном отражении, — и, посмотрев в зеркало внимательно, прибавила: — Ох же ж… Не забыть бы! Я — рыженькая…