С чего начинается Деликатес полностью

Бабу из коровы извлекли и тут же к термальному источнику для водных процедур препроводили, чистую рубаху выдали. Приятно, когда о тебе заботятся, как о настоящем человеке. Смазали и укус, и порез, и мозоли чем-то холодящим. Потом чаю налили цветочного, и всё — до утра Баба больше ничего не помнила, даже снов. Спала как убитая! Проснулась под небом на мягкой пахучей соломе, и никуда ей не хотелось ни лететь, ни бежать, и спасать тоже перехотелось. Лежала бы тут и лежала, чай пила, воздух ела. Ну и булка какая-нибудь не помешала бы!

— Мира и здоровья тебе, уважаемая баба. Позволь узнать твоё имя? — обратился к ней вежливо небольшой одноглавый дракон.

Судя по малому количеству бородавок и высокому голосу, был он молод. «Аспирант, наверное», — подумала Баба и, нехотя поднимаясь, привычно соврала:

— Дели. А к вам как можно обращаться?

— Я лекарь. Эскулап XXXII, — откланялся молодой змей.

— Почему XXXII?

— По счёту. Мы все Эскулапы, такое имя нам присваивают при выдаче диплома для простоты, только номера у нас разные. Но это к делу отношения не имеет…

— То есть про дело вам уже всё юрист рассказал?

— Он-то рассказал, а делать тебе. Готова ли ты слушать инструкции? — уточнил лекарь.

— Не-а. Я пока утро правильно не начну, ни к чему дельному не готова, — призналась Баба.

— Верный подход, и для долголетия, и для дела верный. Хорошее утро — оно весь день хорошим делает. Начинай его, Дели, правильно, а потом поговорим! В таком важном вопросе спешка не нужна.

В то утро была у Бабы ванна с лепестками цветов, сваренные в горячем источнике яйца, ежевика с малиной, бодрящий чай и восстанавливающий хвостовой драконий массаж. Намяли, настучали ей драконы бока — аж тело запело и, как в молодости, жить захотело.

— Теперь можно и помирать, когда такое у меня в жизни было, — поблагодарила Баба эскулапов, глазами помня ночной волшебный свет, а телом разомлев от массажа. — Говорите, что делать надо! Я готова.

Лекарь принёс два небольших мешка: красный и синий.

— Помирать тебе, Дели, теперь не положено. Ты теперь Баба-Дракон: ты в драконьей воде вымыта и драконьей травой ночью травлена. Раз выжила, так жить тебе ещё двести лет, как дракону, — торжественно провозгласил Эскулап XXXII.

— Вот порадовали! — всплеснула руками Баба. — Мало того, что я стала беззаконная, для людей мёртвая, так мне ещё и двести лет с этим жить! Никакой пенсии, никаких поблажек, детей своих и тех переживу, и внуков, пожалуй! Это за что мне такое наказание?

— Тут такое дело, — вмешался вовремя подоспевший юрист головой адвоката, — в это место попасть могут исключительно драконы. Если ты не дракон, то живой тебе отсюда не выйти — не положено, а ты нам живая нужна, не по бумагам, а по сути. И траву, которую тебе сейчас Эскулап даст, брать в руки может только дракон. Недракон от неё умереть может. Вынужденная мера была тебя в драконы посвятить!

— Меня этим вашим «умереть может» давно не испугать! Сколько умирать-то можно? Под конями — умирай, у Дракона — на убой, по бумагам — на убой, в корове летать — это тоже, поймите, маленькая смерть. Умирать я уж привыкла, а вот жить двести лет — это же ужас просто какое наказание! Я на такое не подписывалась! Ещё скажите, что я яйца нести начну, летать и крысами, как одеялом, укрываться! От «летать», кстати, я бы не отказалась.

— О женщины, вам имя — вероломство! — воскликнул ещё один подоспевший поэтичный Эскулап. — Ещё от соли лицемерных слёз на веках рыжих краснота не спала, а уж готова ты предать Дракона, которому ты помощь обещала!

— Вот ещё! Здрасьте, приехали! Давайте теперь из меня главного врага делать и в трагедии вписывать, — обиделась сильно Баба и заупрямилась. — Пусть я останусь для вас хоть драконом, хоть рыжей бабой, но таскаться по этому миру больше сотни лет в наказание за свои глупые добрые дела я не согласна! Верните мою человечью жизнь немедленно, иначе никаких разговоров вести не буду!

— Вот дёрнуло же тебя ей про двести лет сказать, — обратился прокурор к Эскулапу XXXII с претензией и даже легонько пнул его своей курьей лапой. — Был бы сюрприз, а получились капризы одни!

— Давайте пока эту тему оставим и будем наши важные дела уже решать, — попробовал вмешаться адвокат, умеющий быстро, но по-мужски реагировать на неожиданные глупости, которые всё портят, и изобразить цейтнот.

— Нет уж, позвольте. У людей — беспредел, у драконов — ещё хуже беспредел! Кто вам дал право без меня меня увековечивать? Вы представляете, как я в сто лет буду выглядеть? А как в двести? Старая карга? Меня в пятьдесят ваш повар, как его там, имя забыла, на стейк не купил, сказал: жёсткая старуха! Я в пятьдесят уже имена забываю, а в двести что будет? Безумная бабка будет по лесам шататься, зверьё пугать? Ни за что!

— Облагодетельствовали, — изрёк Эскулап XXXII и выругался на каком-то непонятном медицинском языке. — Удаляемся на консилиум!

Все ушли, включая юриста. Баба осталась одна и принялась себя тщательно оглядывать: не появилась ли чешуя, не отрастает ли хвост? Мало ли чего от этой драконьей воды ждать!