С чего начинается Деликатес полностью

— Бедняжка, — сказала соседке украшательница, когда Баба скрылась за дверью. — Нет жизни в ней, ей всё равно, потому с драконами и связалась. Видала, какой у неё ухажёр? Уродец двуглавый, да ещё и жирный. И сделал её похожей на одну из своих голов, рыжую. Фу, извращенец!

Соседка одобрительно закивала в ответ.

Неузнанной ходить по базару было спокойно. Баба напилась молока, взяла бубликов про запас и пошла обратно уже по дороге, открыто. От волос пахло какой-то химической дрянью, и голова чесалась жутко. Но что поделаешь: жертва конспирации принесена. Вернулась на поляну к продолжавшему полемику Юрию.

— Идея оставить здесь и не тащить Бабу вообще кажется мне более всего привлекательной, но тогда лекарям придётся передавать рецепт через третьи руки, а это смертельно опасно и для Сейла, и для Бабы, — убеждал прокурор, явно показывая, что разговор и не прекращался.

— Вы не охрипли ещё от споров, служители закона?

— С кем имею честь? — уточнил прокурор.

— Замечательно! Лучше не сделаешь! Стала ты самая обычная селянка, мать троих детей, и никому ты не нужна! — воскликнул адвокат в восхищении от самого себя, правильно выбравшего образ. — Теперь подмышку давай, будем тебе документы править.

— Вот это да! Действительно, не узнать! — восхитился и прокурор.

После слов про «подмышку» и «править» Баба их восторгов не разделила.

— Зачем вам, уважаемые юристы, моя подмышка?

— Номер, — хором ответили головы, переглянулись.

— Номер, — второй раз хором ответили головы.

— Прокурор, может быть, вы поясните? — помогла им Баба, которой общение с обстоятельной серой головой нравилось больше, чем с су?етной рыжей.

— Номер исподний идентификационный надо бы подправить, чтобы, если что, вопросов не было.

— Ваши предложения? — обратилась Баба к обоим.

— Выжечь, — сказал прокурор.

— Выгрызть, — одновременно с ним сказал адвокат.

— Изверги! — ответила Баба обоим.

— Послушай, если ты дала себе битый час брови щипать, тебе теперь что огонь, что клинок, что зубы. Чик — и готово! Что ломаешься-то, «Дракон»? — поддел её адвокат.

— Надо — значит, надо! — коротко урезонил её прокурор.

— Я ж живая, а вы меня то стричь, то щипать, то жечь, то кусать! — канючила Баба совсем не по-драконьи.

Она себя Драконом не мыслила, и с чего Сейл её так отрекомендовал, не понимала. Ей человеческого отношения хотелось, а не грызть да жечь, как драконы привыкли.

— По документам ты мёртвая и, пока номер не подпортим, такая и будешь. Не сделаем — никакая рыжина? не поможет. Спалят тебя при проверке документов, как пить дать. Так что кончай капризничать и выбирай способ поскорее, время гонит! — подгонял адвокат. — Взялась за дело — не ной, что оробела!

И правда, неудобно получается: наобещала, а сама — в кусты. На какие только жертвы не идут женщины ради принципа! Кусать цифры Баба доверила прокурору как голове ответственной и холодной. Он зубы при ней подточил, почистил палочкой, прополоскал живой водой, «чтоб не разнесло» от инфекции после укуса, велел ей отвернуться и закрыть глаза. Баба послушно замерла, а когда прокурор выдрал кусок, даже не пискнула. «Несчастный случай» имитировали успешно: стало вовсе не отличить единицы от семёрок или четвёрок, а середина вовсе пропала. Расплылся номер в местах прокусов.

— Дракон! Дракон и есть! — похвалил Бабу прокурор, когда отплевался после содеянного. — Если спросят, отчего номер попорчен, скажешь, конь укусил, когда ловила. Ловцу поверят.

Сколько ни спорили головы хитроумные, а ничего лучше транспортировки Бабы внутри коровы придумать не смогли. Статистика оказалась неумолима: так безопаснее всего. Прокурор торжествовал, адвокат ворчал, что и на его улице будет праздник, Баба вы?резала себе оконца под коровьими рёбрами, чтоб не задохнуться. Лучше это воздушное путешествие совсем не описывать, потому как противнее его для человека вряд ли можно что придумать, но главное свершилось: к заходу солнца Баба была в Драконьих Горах.

К лекарям добрались уже к ночи. Больничная долина встретила их какой-то особенной небывалой тишиной. Защищённая горами со всех сторон, она была как будто из другого мира: от обилия лекарственных трав пахла по-иному, пряно; светилась по-иному, словно светляки всех видов и расцветок собрались здесь на ночь со всего света; звёзды тут мерцали ярче, и луна оттесняла их, огромной люстрой перекрывая полнеба. Свет земных светляков сливался в гирлянды с небесным, создавая невиданную натуральную иллюминацию с переливами. Тихий-тихий праздник, на котором подавали воздух такой вязкий и вкусный, что хоть на хлеб его мажь и сыт будешь. По аллеям, вытоптанным в зарослях, прохаживались выздоравливающие драконы от мала до велика и тихонько порыкивали от удовольствия, не портя тишины.