С чего начинается Деликатес полностью

Она слушалась его, пила. Сейл показал лекарю глазами, чтобы тот дал лекарство, а сам убрал ковш с отваром. Лекарь быстро поднёс к её губам колбу с остатками лечебной плесени. Думали, не заметит подмены, но Баба, почуяв запах, снова отвернулась.

— Ну, нет! Я отказываюсь получать специализацию по людям! Такие неприспособленные для жизни существа! Как они вообще живут и правят на этой Земле? Дракону на голову воды полил — всё в пасть стекло, и напился дракон. Открыть бы ей пасть да залить лекарство. У этой пасточка махонькая, а не разжать зубов мелких, такая в них сила! Не справляюсь я с ней! А ещё подстилку надо менять срочно, промочила всю опять. Третий раз за ночь. Драконы хоть не потеют!

— Надо справиться, — злился на него Сейл. — Справляйся и не ной! Она даже болявая больше, чем ты, Дракон! Когда нас врачевала, поди, не ныла!

— Отнести бы её людям, что ль, пока, на время. У людей руки, им сподручнее, и своих лечить они лучше нас умеют, — пытаясь оправдать свою немощь, сказал юный лекарь.

— Сами вылечим! — огрызнулся Сейл, и вместе с этими словами вылетел из его пасти сноп искр.

Лекарь-недоучка понял, что дело серьёзное, и поспешил прочь из пещеры. Сейл смотрел на Бабу, шепчущую что-то в забытьи, и стал приговаривать: «Уходи, боле?сть, к Бабе не лезь! Сгинь, провались, от Дели отцепись! Сделает здоровым драконье слово!»

«Гоша, покажи волдыри лекарям! Я тебе говорю, упрямый ты Дракон. Иди сейчас же, покажи волдыри лекарям! Не покажешь? Так я пойду и всем расскажу, что волдыри ты под железками прячешь! А лучше сама отмою их. Возьму мочало да мыла кусок и буду тереть. Вот, отмываются как хорошо! И уже нет ничего. Только небо. Отмыла я тебе крылья, совсем, стали они чистыми, как небо. Небом стали твои крылья», — бредила Баба в забытьи.

В коридоре послышались тяжёлые шаги и шуршание огромного хвоста. В палату вошёл старейший Эскулап. Сейл посмотрел на него испуганно.

— Мира и жизни вам, Драконы! Не пугайся, мне к вам можно теперь. Мы сняли карантин и все пещеры после него огнём пропалили. С ящуром покончено! — успокоил старик Сейла.

— Она лекарства не принимает! Как я ей поднесу плесень, так морду воротит! — лепечет ему пришедший следом будущий лекарь.

— Не суетись! — рявкнул на него Эскулап. — Ты как дурной червь в больной ране — вместо того, чтобы рану чистить, вглубь вгрызаешься! О чём она бредит?

— То она лягушка, то она летает, то она хоронит Драконов… Не разберёшь! — отмечает интерн.

— Чего ж тут не разобрать-то? Всё об одном! Не слышишь сам-то? — спрашивает старик.

Молодой врач мотает головой.

— Она Гошу всё вылечить пытается. Волдыри его под подкрылками то велит врачам показать, то сама врачует. Вот только сейчас их мылом отмывала, — вмешался Сейл.

— А! Вон оно что! Дело ясное. Сколько учу вас: слушайте бред пациентов, в нём все ответы, а вы всё их лекарствами пичкаете! Эта Баба виной болеет похуже, чем простудой. Ученик, что пациентка любила делать?

— Да она всё металась от одного больного к другому, языки поправляла, морды вертела…

— Я спросил, не что она делала, а что она любила делать? Разумеешь разницу? Зови остальных интернов!

Все интерны не поместились в небольшой палате, остались толкаться в коридоре. Седой Эскулап повторил свой вопрос:

— Ученики, что любила делать наша пациентка?

Интерны погрузились в воспоминания, а Сейл подумал: «Хорошо, что я не его ученик. Я-то совсем не знаю, что любит Деликатес».

— Я видел однажды, как она сидела у горного ручья, когда дождь наполнил его и сделал полноводным. Она любовалась водой и говорила, что ручей прекрасен, — сказал один из интернов.

— Молодец, ты станешь хорошим терапевтом и сможешь лечить драконов и людей! — похвалил его учитель.

— Я видел, как ночами пациентка купалась в росе, собирая её с кустов. Но я знаю, что горячую воду в термальных источниках она не любила, — ответил другой интерн.

— Молодец и ты! Ты уже близок к тому, чтобы стать хорошим терапевтом, — похвалил и его учитель.

— Я знаю, что пациентка любит летать. Даже когда мы в сетке таскали её по горам, она кричала: «Вау!» — сказал третий интерн.

— Молодец и ты! Ты замечаешь важные моменты. Ты станешь хорошим лекарем! — одобрил учитель.

— А я ничего не знаю о ней, кроме того, что волдыри ящура были на ней и погасли в первый же день, дыхание у неё неглубокое, жар её держится ровно, не меняясь от утра до вечера, глаза её не воспалены, лапы её не поражены, но характер у неё прескверный! — печально сказал тот самый молодой лекарь, который никак не мог напоить Бабу раствором плесени.

— Молодец! Ты понимаешь в анатомии и симптомах как никто другой, не знаешь жалости и переживаний, но точно знаешь, что делать, и реже всех сомневаешься в своих силах. Ты станешь хорошим хирургом! — сказал ему Эскулап, чем поразил Сейла до кончика хвоста.

Продавец был уверен, что старик Эскулап выгонит неумёху-лекаря, а оказалось, он ещё какой умёха. Но старик ещё не закончил. Он обернулся к Сейлу и, как назло, задал ему тот самый вопрос, который Дракон так не хотел слышать: