С чего начинается Деликатес полностью

— Вот и скажи без чужих ушей, напрямую Правителю, что бы ты сам делал, чтобы поправить то, что злая напасть натворила. Я ж тебя для того к себе и позвал, чтобы без чужого сита слова твои ко мне дошли!

Продавец задумался. А ведь и правда, если перед ним Самый Великий (а мужик этот на портреты похож и говорит твёрдо, по-царски), а ну как он сейчас может сказать ему то самое, заветное, и его услышат, и полегчает народу…

— Слушай, коли так. Я человек прямой, скрывать мне нечего, от всех людей простых, незамудрённых тебе скажу. Для простоты на хлебобулочных изделиях пояснять буду, как я сам понимаю. «Злая напасть» (как ты её называешь), испортила самое главное: то, как думают люди и чего хотят. Вот возьмём, к примеру, меня. Жил я себе не тужил, но на печи не лежал: поручения работникам раздавал, считал, во все глаза глядел, ну и иногда по курортам кости грел. Было у меня пять магазинов, и все работали исправно, а значит, я исправно платил и мзду в казну положенную, и взятки всем твоим прихвостням бездонным. А как случился «северный лис» (как мы это называем), так люди за карманы схватились, булки сдобные есть перестали, на хлебушек перешли. Экономия у них… У нас булки сдобные все почерствели, мы их в мусор отрядили, понесли убыль. Те, кто булки нам продавал, тоже в прямой убыли, потому что товар брать теперь перестали, а значит, пекарню пришлось закрыть, работников распустить. Те, кто им муку поставлял, тоже амбары затворили, потому что не стали у них муку для булок покупать. Теперь зерно их мыши жрут, не нарадуются. Я свою выгоду на простом хлебушке посчитал и понял, что на таком доходе нечем мне работникам платить, выгнал их, сам встал за прилавок продавать, чтоб хоть с хлеба на квас перебиваться. А прихвостни твои осетрину на минтай не меняют и идут ко мне по-прежнему: мзду законную им давай и взятки давай, а не дашь — закрыть грозят. Где мне столько монет на это взять?

— Так и спроси их: где тебе взять? Пусть подумают! У них работа такая: делать так, чтобы было, где взять.

«Выходит, вот чего ты хочешь, правитель! Чтоб я твоих холуёв работать заставил, значит. Сам-то, видать, не справляешься!» — подумал мужик и продолжил:

— Так и спросил, я ж такой, сам видишь. Ответили они мне: «Если не хочешь в казематах оказаться, продай дом, скотину, магазины и нам заплати, а не то мы быстро найдём к тебе подход». Вот так они сказали…

— В этих словах есть резон. Чтобы государство содержать, нужны средства. Без податей не обойтись. Надо платить, — подтвердил Правитель.

— Понятное дело, куда ж без них! Одно содержание хоро?м ваших чего стоит! Как тут без податей? А знаешь, как оно во всей этой катавасии получается? Придёт пора, когда нечего мне станет продавать, чтобы и в казну, и в карманы их бездонные нести, и тогда один мне путь: вот этот! — сказал торговец и протянул Великому обеими руками верёвку, бросив держать штаны, от чего они упали, обнажив срам мужицкий прямо в кабинете Самого Великого Правителя.

— Ты сам на казематы напрашиваешься, нечего на других пенять! — молвил Правитель зло и крикнул: — Уведите его!

Всего-то и успел крикнуть ему мужик без штанов, пока его под руки вытаскивали:

— Подати снизь, воров разгони и возьми тех, кто о людях думает, а не только о своей родне! Один не осилишь! Только это тебе и поможет, а не то сама жизнь тебя прихлопнет большой мухобойкой, не разбирая, кто ты, бабочка или муха с зелёным пузом. В дыму-то не разглядеть!

Затих его голос в коридоре. Больше того торговца никто никогда не видел…

— Где тот вояка молодой смекалистый, которому я велел явиться чуть не месяц назад? Почему не был? — спросил Правитель у своих молодцев.

— Было донесение, что занемог он. Вам передавали!

— Так выясните, прошла ли немочь, и коль здоров, ко мне немедленно приведите! — повелел Правитель.

— Выясняли, как без этого. У него весь рот ещё в болячках, и сам он в парше?. Боязно, а ну как заразный, — ответствовал молодец.

— И что врачи говорят?

— То-то и дело, что не знают врачи. Неизвестная болесть у него. Как ожёгся, словно крапиву ел. Может, и ел, на спор, они ж шальные, новобранцы эти!

— Ну, если не знают, то не надо его ко мне. А если шальной — тем более. Отменяю приказ, — подтвердил Самый Великий.

«Видать, притравили паренька этого, когда прознали, что я его к себе зову. Значит, не хотят, чтобы люди со стороны тут появлялись, только сыновья «матушек подруг племянниц». Выходит, переворот готовят, хотят-таки власти меня лишить! Вот так-то, Пасечник, и без тебя разберусь! Сам!» — подумал Самый Великий и повелел:

— Позвать ко мне Большого чиновника! Сейчас же чтоб явился, без промедлений! Через пять минут жду его!

Большой человек прибежал через четыре минуты, аж запыхался. Минуту ещё держали его под дверью, чтобы порядок соблюсти. Он эту минуту в небо смотрел: то ли молился, то ли готовился к встрече «в верхах». Дождались, пока в песочных часах последняя песчинка упала, и открыли двери.

— Мира и жизни тебе, Самый Великий! — приветствовал Большой человек подобострастно, стараясь дрожь унять.