С чего начинается Деликатес полностью

— Паразит хвостатый! Чтоб тебе всю жисть горы от снега чистить, как той собаке! — выругалась Баба, которая уши развесила для интересной истории.

Принялась колотить Дракона по плоскому носу здоровой головы ладонью так, что раздавались громкие шлепки. Сейлу такое обращение понравилось, он сощурил глаза и давай порыкивать от приязни.

— Лучше пузико почеши, — сказал Дракон и развалился в пыли кверху брюхом.

— Я почешу, если ты мне расскажешь, что драконы головной дискриминацией называют и почему так на это обижаются.

— Торговка! Торговка и есть! Хочешь, чтоб всё по-твоему было? Ты не баба-ловец — ты баба-продавец! — поддел её Сейл.

— С продавцом поведёшься, от продавца и наберёшься! Так что, чесать ли пузо? Только если опять про собаку затянешь, получишь, так и знай! — предупредила Баба, памятуя его зловредный характер.

— Чеши уж и слушай. У нас в силе деление ремёсел по количеству голов. Вот хочет, например, дракон стать врачом, а нельзя, потому что у него больше, чем одна голова. Или наоборот: хочет работать представителем в миграционной службе, а нельзя, потому что там нужны непременно две головы, причём амбидрако, чтоб обе думали и ответственность несли. Хочет грузовым драконом заделаться, а нужны там три головы, не более и не менее, чтоб, когда на дальние расстояния летит, одна дремала, а две рулили. И так повсюду: таксисты — одноглавые, юристы — больше, чем одна голова, чтоб истина в споре рождалась, всякие механики-каменщики-плотники — больше, чем одна голова, пожарные — три и более головы. И часто выходит, что была у дракона в детстве мечта стать кем-то, кем он стать не мог из-за головной дискриминации, вот и болтают о ней драконы.

— А сам ты кем в детстве стать хотел?

— Я? — удивился Сейл её вопросу и вдруг заулыбался, ощерился, стал вспоминать. — Я хотел клоуном цирковым стать! Многим из нас не повезло в непростое время родиться: извергались большие вулканы, закрыли небо пеплом, холодно стало. Мама яйца отложила и сгинула неизвестно где. Кладку, по счастью, тёплым пеплом укрыло. Драконов в ту пору много погибло, как и людей: начали болеть, мор пошёл во всех мирах, драконят вообще всех выкосило. Верховный Правитель, понимая, что эдак и вымереть драконьему роду недолго, отправил спасателей в горах рыскать, искать кладки сохранившиеся. Много в ту пору яиц свезли в большую пещеру. Отогрели, высидели, вырастили, выкормили, выучили. «Так себе» было времечко: без солнца расти плохо. Были мы тощие, вечно голодные и злые. Дрались, плевались, ругались грязно. Я заделался в Доме драконёнка клоуном, всех веселил, когда настроение было, и мечтал, как буду на арене под ярким солнышком выступать.

— Зачем солнце тем, у кого внутри огонь? — удивилась Баба.

— Откуда он возьмётся, этот огонь, внутри холоднокровной зверюги, по-твоему? Вас учат ли тому, что сила не берётся ниоткуда и не уходит в никуда? Слышала о таком?

— Не-а… Ты ж сам говорил: «Разозлюсь и пыхну». Раз вы были злые, значит огня этого в вас было полно? — не понимала Баба.

— Не так. Чтобы огнём пыхнуть, мы злостью в себе огонь будим, и тогда он наружу вырывается. Но надо, чтобы он теплился глубоко внутри нас, чтоб было, что будить. Поэтому драконы все чешуйчатые: под солнцем летаем, чешуёй его пламя себе в огненную железу собираем и потом пыхаем, — пояснил Сейл. — Чешуя — сила!

— Какие-то вы, драконы, неправильные! У людей вот, например, чтоб расплакаться, не надо под дождём бегать и воду в себе копить. Как обидит кто, возьмётся вода из ниоткуда и потечёт по щекам. И не просто вода, а солёная! Так что если ваш огонь ниоткуда не берётся, то наши слёзы этому правилу неподвластны, — ответила Баба, довольная обнаруженной в его учёности «дырой».

— Так и драконы, бывает, плачут, ты ж видела!

— Тем более! Значит, и у вас волшебная вода есть, которая ниоткуда берётся! — утверждала Баба и нос задирала.

Сейл серьёзно вопросом озадачился и расстроился, что Баба его, словно ящерку, за пояс заткнула. Как так-то? Его драконья учёность говорит: ничего не берётся из ничего и не уходит в никуда. Решил попросить древнего Эскулапа отсутствие места для накопления воды пояснить. Эскулап, по счастью, скоро к ним с проверкой прилетел. Осмотрел пациентов, со слабой головой Сейла особо долго повозился: капли ей капал, разговоры с ней вёл. Сейл заодно спросил его про слёзы «из ниоткуда».

— Ой, надо вас к делу пристраивать, а то, я погляжу, вы за философские проблемы взялись. Не к добру это, когда продавцы и ловцы разбираются, откуда слёзы берутся. Зови Дели, буду вас анатомии учить.

Баба пришла перепуганная. Что такое, что не так? Седой эскулап им обоим пальцами в морды потыкал, показал, где у них железа со слезами расположена. И прописал им трудотерапию: Сейлу солому для подстилок утаптывать, Бабе эти самые подстилки потом вязать-мастерить. Хоть и пыльная работёнка, а какое-никакое дело. Но им скучно всё равно. То Баба Дракона цепляет, то Дракон Бабу.

— Ты мне рассказывал, что вы без солнца росли. Выходит, вы не огнедышащие были, — продолжала расспросы Баба.