С чего начинается Деликатес полностью

— Без солнца любой огонь для подзарядки подойдёт, хотя до солнца земному огню далеко. Пока росли в Доме драконёнка, у нас в каминах всегда огонь полыхал, на извержения смотреть нас водили. Напитывали, как могли. Только мы огнём этим друг в друга плевались и тратили его не по делу. За драконятами глаз да глаз нужен!

— А из кладки твоей мамы ещё кто-то вылупился? Братья-сёстры есть у тебя?

— Это же не инкубатор! Там яйца не метили, кто из какой пещеры, не учитывали. Яиц мало живых оказывалось. Я думал, бывало, об этом, но трёхглавых драконят полно было. Не разобрать, кто твой брат. Да и у драконов семейственность не в чести?. Все драконы друг другу братья, — засмеялся Сейл её человечьим мыслям.

— Выходит, ты тоже сирота, — сказала Баба задумчиво.

— Почему это «тоже»?

— Как и я, — ответила Баба печально.

— Это с чего ж ты сирота при живых-то папке с мамкой? Или я чего не знаю и померли родители твои?

— Они-то живые, а вот я мёртвая. У мёртвых не бывает мамок с папками, — пояснила Баба.

— Не переживай! Ты ж теперь Дракон, значит, и тебе все драконы — братья, — утешил её Сейл.

— Братья, как авось небосю! И моя «головная дискриминация» добавляется ещё и к человечьей. Не пойму я, к чему такого хилого Дракона, как я, в вашем мире приложить можно? Не всю же жизнь мне подстилки эти проклятущие набивать!

— Хорошо, что у тебя огневой железы-то нет. Так злят тебя эти подстилки, что сейчас бы и сгорели от снопа искр из твоей пасти. Прикуси пламя, Дракон! — смеялся над ней Сейл.

— Тебе смешно… Дракон может свою головную дискриминацию и поправить, а мне свою, человеческую, никак! Поэтому я в Драконьих Горах навеки «никто», — надулась Баба.

— Это как — поправить? — удивился Сейл, не понимая, о чём она речь ведёт.

— Если двуглавый дракон одну голову уберёт, то сможет стать врачом или таксистом, потому что у него останется одна голова. Ты вот был трёхглавый, а теперь двуглавый, чуть одноглавым не стал. А мне из человека ни во что не обратиться, — обиженно сказала Баба.

— Это ж надо, как ты опять завернула! Ни один Дракон в нашем мире таких мыслей себе не допускает! Вон, погляди на Поля, как он страдает, бедняга! И из законников его за потерю головы никто не попросит. Чего удумала! — возмутился Сейл.

— Ну, так то Поль! И у него головы обе о-го-го какие личности были — одной оставшейся на троих хватит! А если она второстепенная, её ж не так жалко, — размышляла Баба.

Тут вторая голова Сейла, которая понимала, что она неглавная и по паспорту, и по сути, очень этой позицией возмутилась, глазами заблестела и заговорила, что с ней случалось крайне редко.

— Очешуеть какие вы, люди, жестокие и злобные существа! Вы не понимаете, что значит цельность Дракона, и мыслите, что отрубить ему какую-нибудь «второстепенную» голову — плёвое дело. Одной больше, одной меньше!

— Да я ж чисто гипотетически! — стала оправдываться Баба, видя причинённую её словами большую обиду.

— «Чисто гипотетически»! — передразнила её ехидно вторая голова. — Я ему, думаешь, для мебели? Если надо что кислое сожрать, кто жрёт? Я жру! Если надо что долго читать, кто читает? Я читаю! Если надо коня в зубах рядом с Бабой дурной некультяпистой, из-за которой в двух мирах теперь всё перемешалось, тащить, кто тащит? Я тащу! И таких порученных мне дел у нас полно! То, что я болтать не люблю и на вопросы твои дурацкие отвечать, ещё не значит, что меня можно отрубить! Думаешь, я не помню, как ты в клетке на площади ещё уговаривала, чтоб Дракон смирился, голову (меня) ему бы откромсали, и жил бы потом Сейл в зоопарке, детишек веселил! Я всё помню! — закончила она уже с искрами и визгами.

Вспылила голова. Видать, давно у неё накипело. Бабе совестно стало за такое непонимание, и хоть могла она в свою защиту представить пару аргументов, как и этой голове лучи солнечные в пасть направляла, когда ящур был, но не стала, а сказала честно, по-драконьи:

— Прости меня, дуру глупую! Я не знала, что так, теперь буду знать.

Вторая голова Дракона извинения не приняла, надулась и перестала говорить. Бабе хотелось спросить у Сейла, не женская ли она у него, но это было бы слишком. Главная голова Дракона пояснила:

— Вот смотри, Дели. Бываешь ты мудрой и размеренной, как Дракон. Бываешь ты глупой и су?етной, как рыба. Но если бы от тебя отсекли глупость за ненужностью, не стала бы ты бабой-ловцом-драконом. Может, была бы примерная, удобная, мела бы избу, варила кашу, растила детей, но это была бы уже не ты, а совсем другая баба. Так и Дракон. Какие бы ни были у него головы, только со всеми: обидчивыми, глупыми, злобными, болтливыми, главными и второстепенными — он целый дракон. Поль вон до сих пор летает зигзагами, равновесие ловит. Дракон в равновесии вместе со всем, что в нём есть.

— Спасибо! Я поняла, — искренне поблагодарила Баба. — Только вот твоё «равновесие», кажется, на меня обиделось так, что бойкот объявило.

— Ничего, помиритесь. Хорошо, что всё теперь высказано! Теперь она злобу выплюнула и на поправку пойдёт окончательно, — уверил Сейл.