— Не волнуйся. У тебя уже больше восьми месяцев, малышки уже полностью развились и сами говорят тебе об этом, тем, что хотят появится на свет, — она гладит меня по плечу, как мне кажется, пытаясь убедить меня. — Хотя, скорее всего преждевременным родам посодействовал какой-то эмоциональный всплеск, — Логан многозначительно смотрит на меня, и я понимаю, что он намекает на мою бурную реакцию на то, что Мэди и Джеймс решили дать Эмме второе имя как у меня. Я качаю головой, тем самым прошу его молчать.
Он улыбается и выполняет мою просьбу, ничего не говоря. — Даже не переживай по этому поводу, — продолжает врач и смотрит на монитор, проверяя мои показатели. — Всё идёт отлично. Сердцебиение детей очень сильное и уверенное. Все показатели очень хорошие. Меня волнует только один момент, — я замираю и сжимаю руку своего мужа, он качает головой, говоря мне о том, чтобы я перестала паниковать. Я делаю глубокий вдох. — Твоя матка раскрылась всего лишь на три сантиметра, а нужно десять.
— И что это значит? — спрашивает Логан.
— Это значит, что Лиз придётся немного помучиться. Мы ничего не сможем сделать, пока не будет нужного результата. И если это затянется надолго, то я думаю, что стоит сделать кесарево, — я чувствую, как расширяются мои глаза. Она замечает это. — Расслабься. Здесь нет ничего страшного. Просто у тебя очень слабый организм, а схватки измотают тебя, и ты не сможешь родить сама. Просто не хватит сил сделать это самой, — она берёт меня за руку и смотрит на меня как на собственную дочь. — Лиз, всё пройдёт хорошо, даже если дело дойдёт до этого. Я всё сделаю правильно и очень осторожно. Не переживай. Лучше думай о дыхании и не нервничай, не добавляй себе ещё больше проблем. Договорились? — её спокойный и уверенный голос действует очень успокаивающе. Я на сто процентов уверена в ней и готова верить каждому её слову. Она по-доброму заглядывает в мои глаза. Я киваю. — Вот и отлично. А вы, — она смотрит на Логана, — просто будьте рядом. Похоже, Лиз это помогает больше всего остального, — утверждает она с улыбкой, потому что видит, как он держит меня за руку и всячески успокаивает.
— Я буду делать всё, что от меня зависит, чтобы ей было легче, — обещает мой, как всегда уверенный в себе мужчина, и проводит рукой по моим волосам. Я улыбаюсь ему.
— Лиз, видишь, какой он у тебя помощник, — говорит доктор Стивенс, явно восхищённая моим мужем.
— Самый лучший, — подтверждаю я, Логан довольно ухмыляется.
— Ладно, я зайду к тебе попозже, а пока попрошу медсестру вколоть тебе небольшую дозу обезболивающего, чтобы тебе было полегче.
— Спасибо, — говорю я, как мне кажется очень громко, потому что только об этом и мечтаю. Она смеётся.
— Ты справишься, Лиз. Даже не сомневайся. Ты ведь так ждала этих детишек, — она смотрит на меня, потом на Логана. — Вы оба. Всё будет хорошо, — она похлопала меня по руке и вышла, оставив нас вдвоём. Но сразу после этого зашла медсестра и вколола мне лекарство, которое должно было хоть как-то облегчить мои страдания.
Как оказалось страдания это мягко сказано. Это был настоящий ад, в буквальном смысле этого слова. Я конечно не знаю, как на самом деле он выглядит, но по ощущениям думаю именно так. Ад, который длился на протяжении долгих, бесконечных двенадцати часов. Именно столько продолжались схватки. И чем больше проходило времени, тем невыносимее было это терпеть. С каждым часом всё усиливалось. Становилось больнее и больнее. Обезболивающие не помогали, они только ненадолго усмиряли мои боли, и потом когда приходила новая схватка создавалось ощущение, что она была намного больнее и сильнее предыдущей. У меня ныло всё тело. Болело абсолютно всё. От кончиков пальцев, до корней волос. Было больно дышать, сидеть, лежать. Мышцы находились в постоянном напряжении. Я не могла расслабиться ни на секунду. Руки, ноги, голова — все эти части моего тела разрывала моя ноющая и полностью поглощающая меня боль. Даже моргать было нестерпимо больно. Было ощущение, будто меня разрывало изнутри. Очень медленно. Невыносимо медленно. Каждую клеточку моего тела.
Эти двенадцать часов казались мне вечностью. Как будто я падала в пропасть и ничего не могла с этим поделать. Мне никогда не было так плохо, я никогда в своей жизни не чувствовала такой боли. Это убивало меня. Я чувствовала, как из меня уходила жизнь. Постепенно, с каждым часом, с каждой минутой, с каждой секундой. Я знала это. Я не противилась. Я отдавала все свои силы нашим детям. Я не думала о себе, я думала только о них и о том, чтобы они родились здоровыми. Я просто обязана была отдать им себя, если это нужно для их жизни. Ведь я мама. Я их мама и именно моей задачей было родить Логану его дочерей. Здоровых и крепких. В этот момент меня не волновала моя собственная жизнь. Только их жизнь.
Я была беспомощной, раздавленной, потерянной и разбитой. Всё было как в тумане. Смутно помню, что происходило в палате. Друзья, родственники, они заходили буквально на секунду, бросали на меня взгляды полные сочувствия, а потом уходили, и слава богу.
