Мне бы не хотелось, чтобы кто-то видел меня такой дольше минуты, хотя мне было всё равно. Мне хотелось только одного, чтобы всё это закончилось. Чтобы эта боль прекратилась и оставила меня в покое. Я просто хотела отдохнуть. Спокойно вздохнуть. Я не знала, сколько ещё это будет продолжаться, но чувствовала, что надолго меня не хватит. Мой организм постепенно слабел всё больше и больше.
Логан ни на секунду не отходил от меня. Всё время держал за руку, прикладывал холодное полотенце к моему лбу, чтобы мне было не так жарко. Гладил меня по руке, по волосам, по спине. От его прикосновений было легче, не знаю, как и почему, но становилось легче. Нежно целовал меня в губы, в уголки глаз, в лоб. Он старался не пропускать ни миллиметр моего лица. Вытирал мои слёзы. А когда я не могла сдерживать свои стоны он шептал мне на ухо ласковые, нежные и ободряющие слова. Говорил, как сильно любит меня. Говорил, что я справлюсь. Только его присутствие не дало мне сойти с ума от моей боли. Он облегчал свое и моё состояние. На секунду я смогла разглядеть его глаза. Они были наполнены болью, страхом, жалостью. Он мучительно сильно хотел помочь мне, но не знал, что ещё он может сделать. Он был напуган, напряжён, растерян. Он не мог видеть меня такой уязвлённой. Это приносило ему огромную боль. Это разрывало его, но Логан старался держаться. Не показывал мне своё отчаяние. Не впадал в панику, он был спокоен или делал вид, чтобы не доставлять мне лишних проблем. Его поддержка была самой важной. Мой муж напоминал мне о том, что я не должна сдаваться, что я должна бороться. Я должна. Ради наших дочерей и ради него, своего мужа.
Сейчас он смотрит на меня любящим взглядом. Нежно проводит тыльной стороной руки по моей щеке. Старается улыбнуться, когда видит, что я сфокусировала на нём свой взгляд.
— Я знаю, как ты устала. Скоро всё закончится, и ты будешь держать на руках наших дочерей, — уговаривает он меня ласковым голосом. Я киваю. Хоть это и причиняет мне боль.
— Я очень устала, — произношу я одними губами, он вздыхает и прислоняется своим лбом к моему.
— Я знаю, малыш. Потерпи ещё немножко, — просит он меня и прикасается своими тёплыми и мягкими губами к моим сухим губам. Я понимаю, что хочу пить, но не успеваю сказать ему об этом, потому что в палату заходит доктор Стивенс. Она проверяет мои показатели, поднимает голову и смотрит на меня.
— Пора, Лиз, — сообщает она, и от этой новости я начинаю часто дышать. — Ты очень устала, у тебя больше нет сил, — констатирует она известный мне факт. — Твой организм очень сильно ослаб, поэтому я настаиваю на кесаревом сечении, — я отрицательно качаю головой.
— Нет, я должна сама, — произношу я тихо.
— Лиз, ты сейчас плохо соображаешь. Из-за боли и схваток, от усталости не понимаешь, что у тебя нет сил. Ты можешь не справится. Ты должна это понять. Пожалуйста, послушай меня, — говорит она мягко и спокойно. — Я всё сделаю правильно и аккуратно, и тебе не нужно будет больше напрягаться.
— Нет, — твержу я. — Я сама, — хотя честно говоря, я не знала, смогу ли я справится сама. Она права, я плохо соображала и не рассчитывала свои уже потухающие силы, но я знала одно, что должна сама родить своих детей. Как мама я просто обязана это сделать, даже если это будет стоить мне жизни. — Я должна это сделать сама. Никакого кесарева, — я смотрю на Логана. Вижу его испуганный и беспомощный взгляд. Он держит меня за руку и склоняется над моим лицом. — Пожалуйста, Логан.
— Лиз, родная моя, послушай врача. Я прошу тебя, позволь ей всё сделать самой, — умоляет он, почти плача.
— Логан, я должна родить твоих дочерей сама, — я тяжело вздыхаю. Медленно поднимаю руку и дотрагиваюсь до его щеки, он накрывает её своей рукой и прижимает мою ладонь к своему лицу. — Я должна сделать это сама. Это моя обязанность. Я справлюсь, — он мотает головой.
— Я не могу потерять тебя, Лиз, — шепчет он дрожащим голосом. — Слышишь?! Я не могу потерять тебя, — повторяет он. — Я не смогу жить без тебя. Лиз, я умоляю тебя, позволь им сделать всё самим. У тебя больше нет сил. Прошу тебя, — его голос полон мольбы, его глаза наполнились слезами. Он в отчаянии, потому что видит по моим глазам, что я не изменю своего решения, и от этого ему становится ещё хуже.
— Логан, прошу тебя, поверь в меня ещё немножко, — теперь моя очередь придавать ему уверенность и просить его о вере в мои хоть и иссякшие силы. — Я справлюсь. Я смогу. Ведь ты постоянно будешь рядом. Будешь держать меня за руку, — шепчу я, потому что больше нет сил говорить громче. Чувствую, как по его щеке течёт слеза. — Не плачь, пожалуйста. Не волнуйся. Милый, я смогу. Ради тебя и наших детей. Ты не потеряешь меня. На это у меня хватит сил. Ты меня не потеряешь, — повторяю я своё утверждение. — Я должна родить твоих дочерей сама. Пожалуйста. Ведь потом я смогу отдохнуть, правда? — он кивает, закрывает глаза и делает глубокий вдох. Потом открывает глаза и смотрит на меня.
