Я боялся, что у Лиз не хватит сил. Я боялся потерять её. Я не мог потерять её, потому что без неё моя жизнь не имеет никакого смысла. Но она настояла. Она умоляла. Лиз хотела сама родить наших дочерей, поэтому мне пришлось сдаться и поддаться на её уговоры, хотя я был не уверен в правильности её решения и её желания.
Всё это время я держал её за руку. Она крепче и крепче сжимала её. Я целую её и глажу по волосам. Вижу, как из неё уходят последние силы. Она плачет. Плачет от всего: от боли, от усталости, от того, что всё никак не может закончиться. В перерывах я целую её в губы, чтобы придать хоть какие-то силы и мне кажется это помогает ей. Но всё это просто не выносимо и я молю Бога только об одном, чтобы моя жена справилась с этим и осталась жива. Потому что если вдруг случится так, что её заберут у меня я не смогу жить дальше. Без неё не будет меня. Она всё, что мне нужно.
И тут раздается детский крик. Это плач наших детей. Наших дочерей. У неё получилось. Моя девочка справилась. Чувствую, как всё её тело вмиг расслабилось. Впервые за долгое-долгое и безумно мучительное время. Она успокаивается и мирно дышит, и я успокаиваюсь вместе с ней. И позволяю себе расслабиться.
— У вас дочки, — сообщает доктор Стивенс радостным голосом. — Поздравляю.
Лиз с облегчением выдыхает. Я нежно глажу её по волосам.
— Умница моя, — шепчу я своей жене, и целую её в висок. — Ты справилась. Я горжусь тобой. Очень горжусь, — нежно целую её в губы. Она слегка улыбается и часто дышит. Хоть её губы кажутся сухими, но я чувствую какие они сладкие, впрочем, как и всегда. В свой поцелуй я стараюсь вложить благодарность, которая сейчас во мне по отношению к своей героической жене.
Я поворачиваю голову и смотрю на то, как моих дочерей заворачивают в розовые одеяльца. На секунду отпускаю её руку, но только для того чтобы мне дали на руки наших дочерей. Я осторожно беру детей из рук медсестры. Они такие крошечные, такие маленькие, но такие крепкие и сильные. Дочери открывают глазки, и, боже мой, они карие. Карие, как и мои глаза. Я не могу сдержаться и понимаю, что по щекам текут слёзы. Мне плевать, что все это видят, потому что ничего не имеет значения по сравнению с этой радостью и гордостью, которую я испытываю сейчас, держа на руках своих дочерей. Дочерей, которых подарила моя потрясающая жена. Моя Лиз. Я осторожно целую их в лобик. Я смотрю на свою жену и вижу, что её глаза закрыты.
— Что происходит? — спрашиваю я испуганно и чувствую, как внутри меня развивается паника и полностью заполняет меня.
Только не это! Этого не может быть. Она не может оставить меня. Сильнее прижимаю дочерей к своей груди, они мое единственное утешение и поддержка в данный момент, когда я предаюсь этой панике. Как так? Не может быть. Понимаю, что мне становится страшно. Очень страшно. Как будто материализовался мой самый худший кошмар. Сейчас внутри у меня один только ужас. Он потихонечку заполняет каждую клеточку моего тела. Я ничего и никогда в жизни так не боялся, как потерять единственную, ради которой я дышу. Даже думать не хочу о том, что она больше не откроет свои прекрасные глаза. Какой я идиот. Нужно было уговорить её на кесарево. Ну почему я поддался ей? Вот её упрямство и сыграло злую шутку со всеми нами.
В моей голове всё звенело, даже потемнело в глазах, мне стало трудно дышать. На мгновение я подумал, будто падаю в пропасть. Огромную пропасть, в которой не видно земли. А я всё падаю и падаю. Очень быстро и стремительно, и мне не за что ухватится, потому что в мыслях только одно, у Лиз не хватило сил поддержать свою жизнь, потому что она пожертвовала собой ради наших дочерей. Сейчас я чувствую как тону, и впервые в жизни мне кажется, что я не смогу выплыть. И первый раз в жизни мне хочется плакать. Не просто плакать тихо и мирно наедине с собой под одеялом, а рыдать, выть, но я не могу себе этого позволить. Мне нужно сосредоточиться. Мне нужно взять себя в руки. Сейчас мне нельзя поддаваться страху, который заполнил всё внутри меня. Я просто обязан прогнать его. Я нужен своим дочерям и прежде всего я нужен Лиз. Я обещал ей, что постоянно буду рядом с ней, и я обязан сдержать данное ей слово. «С ней всё будет хорошо» — повторяю я про себя. Я знаю, что она не бросит меня и сделает всё, чтобы побороться за свою жизнь. Я закрываю глаза, стараясь снова обрести контроль над собой.
Постепенно привожу свои мысли в порядок. Усмиряю свою панику и свой дикий ужас. Пока я стоял в оцепенении мне казалось, что прошла целая вечность, но когда я пришёл в себя, то понял, что прошло всего лишь несколько секунд. Вижу, как Доктор Стивенс стоит около Лиз и осматривает её: слушает дыхание, проверяет пульс, смотрит на мониторы и проверяет её сердцебиение. Смотрю на своих девочек, они уже мирно спят на моих руках. «С мамой всё будет в порядке. Вы её обязательно увидите, и она также обнимет вас, как и я» — говорю я нашим дочкам тихо. Целую их в лоб и передаю ближайшей медсестре. Она со всей осторожностью забирает их.
