– Привет. Не ожидал тебя тут увидеть. Ты же Натали, да?
– Да. Я сестра Брента. – Должно быть какое-то правило, запрещающее симпатичным парням появляться без предупреждения. Счастье, что я еще не успела переодеться в стандартный для ночевки с девчонками спортивный костюм и смыть макияж. На мне по-прежнему футболка с эмблемой нашей команды по футболу и джинсы скинни.
Но при этом с волос капает вода, и тушь, наверно, растеклась под глазами, и я теперь похожа на енота. Я явно не в лучшей форме.
Он снимает бейсболку (сегодня с эмблемой «Чикаго Кабс») и пытается разогнать дым между нами.
– Я видел зимнюю сцену, над которой ты работаешь в мастерской Су. Ты потрясающе рисуешь.
– Спасибо. – Так говорят абсолютно все, кто видел мои работы, но его похвала весит чуть больше. – Я рада, что тебе понравилось.
Петуния нарезает круги вокруг куртки Тая, а потом присаживается…
– Нет! Петуния! – Я подхватываю собаку на руки и бегу к двери в сад, стараясь не обращать внимания на боль в лодыжке. Тай смеется. Петуния мочится всю дорогу до двери, так что к тому моменту, как мы оказываемся на улице, делать ей там уже нечего. Она садится на траву и смотрит на меня в полном изумлении. Изо рта торчит кончик розового языка.
– Туалет у тебя на улице. – Я уже миллион раз за неделю произнесла эту фразу. – На улице!
– Она, наверное, испугалась. – Сесили подходит ко мне сзади. – Вообще-то было страшно. Я, кажется, сама немного описалась.
– Я серьезно чуть не позвонила в службу спасения, – говорит Бринн. – Твоя мама по-прежнему машет шваброй и крушит все детекторы дыма в доме, но все, кому повезло не быть детектором дыма, уже в безопасности.
– Туня наделала на куртку Тая. – Я снова корчу злобную гримасу, а собачка по-прежнему улыбается.
– Тай? – спрашивает Бринн.
– Тот новый парень. Он друг Брента.
– Блин. Стремно.
Сесили потирает себе предплечья.
– Если она уже сделала все свои дела, можно мы пойдем в дом? Холодина.
Мы втроем смотрим на Петунию, она смотрит на нас, будто пытается понять, что происходит.
– Думаю, да, она уже готова.
Петуния идет за нами в дом. Внутри пахнет гарью, но видимость улучшилась. Кажется, кризис миновал. Мама выуживает что-то из духовки.
– Что это было? – спрашиваю я.
– Пицца-роллы. Хотела, чтобы Брент и его друг чем-то перекусили, и совсем про них забыла. – Мама вынимает противень с маленькими обугленными роллами. – Думаешь, этими угольками можно будет воспользоваться летом? – Мама едва слышно усмехается.
Куртки Тая нигде не видно, наверное, он ее поднял. Боже мой. Маме нельзя знать, что Петуния не так уж хорошо приучена к туалету. Надеюсь, она не видела мокрые следы.
Тай и Брент в гостиной обсуждают, какое кино посмотреть.
– Не похоже, чтобы вы к химии готовились, – подкалывает Сесили.
– Да мы несколько часов все это учили, – отвечает Брент. – И заслужили перерыв, особенно теперь, когда наш перекус отошел к праотцам.
Я представляю Тая подружкам, и он спрашивает, не хотим ли мы посмотреть кино вместе с ними.
– Конечно, – тут же отвечает Бринн. Она плюхается на диван прежде, чем кто-то из нас успевает возразить. Сесили усаживается на кушетку, положив ногу на вторую половинку, как будто занимая Бренту место.
– Мне очень стыдно, что такое произошло с твоей курткой, – говорю я Таю. – Правда. Я ее постираю.
– Да ничего страшного. – Он показывает на куртку, которая лежит горкой на полу. – Сопутствующие потери во время сентябрьской атаки пицца-роллов. Повезло, что отделались малой кровью.
Он шутит, но я вся горю от стыда и смущения.
– Нет, я серьезно. – Я хватаю с пола куртку. – Давай я все-таки ее постираю. – Я иду за целлофановым пакетом, чтобы убрать куртку и больше ничего не перепачкать.
Когда я возвращаюсь в комнату, кино уже началось. Бринн и Тай сидят в разных углах дивана, а Сесили все-таки усадила к себе Брента. Единственное оставшееся свободное место – между Бринн и Таем. Я не хочу садиться рядом с Таем. Со всеми бойфрендами у меня всегда все заканчивалось катастрофой, и сейчас у меня вообще нет эмоционального заряда на еще одну. Мама всегда говорит, что встречаться с кем-то в старшей школе – это пустая трата времени. И пока все только подтверждает ее слова, хотя ей я в этом в жизни не признаюсь.
Я беру плед со спинки кушетки и сажусь на пол спиной к дивану.
– Можешь сесть сюда, – говорит Тай. Он показывает на место возле себя.
– Мне и так хорошо. Люблю сидеть на полу.
Бринн смотрит на меня с непониманием.
– Что-что?
– Сидеть на полу полезнее для осанки, – говорю я несколько вызывающе. Насколько я знаю, так и есть. Я переключаю внимание на телевизор и притворяюсь, что мне так комфортно.
Нужно расслабиться и на пару часов полностью отключить мозг. Но, к сожалению, мой мозг как раз начинает разогреваться. Испуг из-за пожара, стыд из-за испорченной куртки… Я чувствую, что со мной что-то происходит. Свет выключен, на экране мелькают кадры скучного кино, а мой мозг начинает разгоняться. Это плохо. Когда мой мозг разгоняется, его бывает очень сложно затормозить.
