— Один раз – это очень много. Были и другие случаи. Я хочу сказать, что лучше функционирую, когда не теряю контроль.
— Это всё из-за Армии? Поэтому ты больше не можешь там быть?
Я улыбнулся, но это также заставило меня задуматься.
— Нет, но это связано. Думаю, одна из причин, почему мне было так комфортно в Армии – это то, что там всё держится на контроле; контроле, дисциплине и цели. Там легко контролировать себя, а контроль над собой позволил мне контролировать моих людей и бойцов.
— И теперь ты больше не можешь там быть, — это был не вопрос, а утверждение, и я лишь кивнул.
— И я больше не знаю, что я делаю. Полагаю, я всегда знал, что придёт день, когда я больше не смогу этим заниматься. В смысле, я всегда знал, что рано или поздно Армия выставит меня за дверь, но пока это с тобой не случится, ты просто не думаешь, что это может случиться с тобой.
Мэрилин сжала мою руку.
— Ну, на этой неделе ты в отпуске! О будущем станем беспокоиться тогда, когда вернёмся домой. Может, нам просто нужно всё-таки найти тебе работу!
— Не дай Боже! — засмеялся я. — Мне достаточно того, что я вынужден мириться со своими тараканами в голове. Я ни за что не соглашусь мириться с чьими-либо ещё тараканами!
— Значит, упражнения? Ты не похож на толстяка! Боже Мой, Карл, ты в потрясающей форме! Хотела бы я быть в такой же форме, что и ты!
Я усмехнулся на это. Мэрилин сидела там, на песке, и её халат достаточно откинулся, чтобы понять, что под ним ничего нет. Мне нравилась её форма так же, как ей моя! Я покачал головой, по крайней мере, на секунду.
— Это начинается медленно. Ты расслабляешься, замедляешься. Может, пропускаешь день в неделю. Затем ты пропускаешь два дня, потом три. Наконец, ты замечаешь, что бездельничаешь больше, чем тренируешься, а штаны тебе уже немножечно тесны. Ты набрал пять фунтов, тебе нужен следующий размер. Ты решаешь сбросить вес, и в итоге убиваешься вусмерть в попытках сделать это; это никогда не работает, и ты набираешь ещё пять фунтов. И спустя какое-то время – ты жирдяй!
Именно это произошло со мной в первый раз, хотя тогда я никогда не тренировался. Мои природные подтянутость и жилистость держали мой вес в норме до 30-ти, но затем пошло по фунту-два в год, и это не было хорошо. Одно дело при росте 5,11 весить 185, и совсем другое – 245.
— Это относится и к другим вещам. Знаешь, какой самый быстрый способ сделать маленькое состояние на Уолл-Стрит? — спросила я.
— Какой?
— Начать с большого состояния! — Мэрилин застонала на это, и я сказал, — Поэтому я учусь. Дома я каждый день читаю газеты, Wall Street Journal и журналы. Это дисциплина, и, когда есть такая возможность, я всегда реагирую как можно раньше.
Мэрилин кивнула, не вполне понимая, но соглашаясь.
— Я волнуюсь за тебя. Никто не может контролировать что-либо постоянно.
Я потянулся и взял её за руку.
— Это твоя работа. Ты держишь меня в здравом уме. Я контролирую всё вокруг, а ты контролируешь меня. Слушай, не волнуйся обо мне. Я в порядке. Когда вернёмся, я пойду в спортзал и на додзё. Может, я смогу прийти в порядок и научиться двигаться как раньше.
Мэрилин наклонилась и обняла меня, и когда она сделала это, её халат упал и открыл весь фасад, высвобождая сиськи. ЧПОК! Карл Младший моментально вскочил! Я потянулся к ней и откинулся, увлекая её за мной на песок. Сунув руку внутрь её халата, я начал гладить её груди.
— Карл! Мы не можем сделать это здесь!
— Почему нет? Кто нас увидит? — я развязал поясок, который удерживал её халат закрытым, хотя Мэрилин и пыталась для проформы протестовать. — Это же ты сама пришла сюда в одном шёлковом халатике!
— Я искала тебя!
Распахнув её халат, я опустил лицо ей на грудь и начал щёлкать языком по её соскам:
— И ты меня нашла.
— Карл! Что, если нас увидят? — спросила она, уже начиная тяжело дышать.
— Но кто? Миссис Уилкс? Думаешь, она раньше не видела чокнутых янки, занимающихся этим? — я ещё немного пососал её грудь и сунул руку ей между ног.
При всех своих жалобах Мэрилин уже была влажной.
— Карл!
— Просто не ори моё имя так громко, — поддразнил я. — Мы же не хотим, чтобы они пошли подглядывать!
Я потянулся и спустил свои плавки до колен, а затем толкнул Мэрилин на спину. Она машинально развела ноги, и я забрался на неё... и внутрь неё. Она застонала, и я прошептал ей:
— Думаю, на самом деле искала меня, чтобы я хорошенечко тебя трахнул!
— О Боже! Не прекращай, не прекращай!
Я бился в её киску, моля Бога, чтобы туда не попал песок. Это было бы очень неприятно. Мэрилин обхватила меня руками и ногами, и я трахал её, продолжая погружать свой член внутрь и шептать о том, как сильно её хочу. К тому времени, как я изогнул спину и разрядился в её, её стоны были постоянными и бессвязными.
Мэрилин продолжала крепко держаться за меня руками и ногами, пока я оседал на неё. Наконец, она расслабилась и распутала узел, произнеся:
— Поверить не могу, что ты заставил меня сделать это!
— Ты жалуешься?
— Я этого не говорила.
— Ты не получила удовольствие!
— Хватит вкладывать слова мне в рот! — поддразнила она.
— А что бы ты хотела, чтобы я вложил тебе в рот?
