Пришёл её черёд возбудиться. Её спина изогнулась, и я наклонил лицо, приподнимая то одну её грудь, то вторую, чтобы засасывать соски. Мэрилин продолжила сжимать мой член, но теперь она иногда отвлекалась. Она прижалась губами к моим губам, и наши языки поиграли друг с другом, да так, что я снова почувствовал вкус омлета. Мэрилин спешно расстегнула мою рубашку и начала прижиматься ко мне.
Я поднялся, и Мэрилин помогла мне снять штаны, а затем она опустилась на меня:
— Я так люблю тебя, — прошептал я ей.
— Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! — сказала она.
Мэрилин вжималась в меня всё сильнее, её руки обернулись вокруг меня, когда она приподнялась и опустилась глубоко на мой член:
— Трахни меня! Трахни меня!
Я двигался в такт с женой, пока она скакала на мне. Её глаза были закрыты, а на лице царило выражение интенсивного блаженства. Когда я наконец разрядился и выстрелил в неё, спина Мэрилин изогнулась, и она ахнула от оргазма.
Затем она вновь опустилась на меня.
— Я люблю тебя, — прошептал я ей на ухо.
Мне потребовалась ещё пара минут, чтобы возбудиться, но в этот момент Мэрилин слезла с моих колен.
— Думаю, мне нужно вздремнуть, — сказала она, протягивая мне руку.
— Посуда подождёт, — я поднялся на ноги, вышел из штанов и скинул рубашку, а затем позволил ей отвести меня в спальню. Я решил, что второй раунд может случиться и в более удобной обстановке.
Мы немного отдохнули, по-настоящему, после нашего «отдыха», который был хоть и приятным, но вовсе не спокойным. Мэрилин заснула, лёжа головой на моей груди, и мне пришлось отодвигать её, чтобы хоть немного поспать. Проснувшись и умывшись, мы поехали в Губернаторскую Гавань, в маленький ресторанчик, который рекомендовал нам мистер Финч. Затем мы поехали домой, немного погуляли в тишине по нашему частному пляжу и вернулись в дом. Перед сном мы ещё раз занялись любовью.
На следующее утро я проснулся в 7.00. Мой мочевой пузырь намекал мне, что, хоть я и в отпуске, пора бы вставать. Я пошёл в ванную, оставив свою жену храпеть лицом вниз на кровати, стоимостью в триллион долларов. Это место было очень милым. Я натянул плавки и босиком направился через большую дверь на «задний двор», огромную веранду и крыльцо, выходящие на бассейн и пляж. Солнце уже стояло высоко и было по-приятному жарко. Чарли сейчас, должно быть, утопал в снегах Нью-Йорка, но он был рад этому!
Было такое ощущение, что я двигаюсь очень медленно, пока я обошёл веранду, оглядывая всё в утреннем свете. Я вспомнил сюжет «Электрического Всадника», с Робертом Редфордом и Джейн Фондой. Редфорд там играл ковбоя, разбившегося на родео, и Фонда однажды спросила у него, почему с утра он выглядит таким больным. Он ответил, что некоторым его частям нужно больше времени на пробуждение, чем другим. Я уже пару дней чувствовал себя так, а сейчас – даже сильнее, чем раньше.
Я был не в форме. Я не толстел, но начал становиться мягким. В Армии оставаться в форме было легко, потому что у десанта каждый день та или иная тренировка, и я мог к ним присоединиться. Если даже «старик» может это сделать, но уж они тем более должны сделать всё без скулежа; только очень смелый и очень тупой лейтенант будет жаловаться, когда его капитан занимается.
Теперь же единственным упражнением, которое я делал, было то, которое мне прописали по программе реабилитации, и его эффективность подошла к концу. Я немного поднимал вес и плавал, но сейчас даже это забросил. Я думал о том, чтобы сделать в новом доме бассейн, но это было бы не раньше следующего года, а бассейн комплекса таун-хаусов был закрыт всю зиму. Моё колено действительно мешало мне бегать, а к додзё я не возвращался с момента переезда домой. Чёрт, сейчас мной даже недоразвитая девочка-скаут, наверное, мог бы помыкать.
Начав думать об этом, я понял, что даже не занимался айкидо или тхэквондо ни разу с тех пор, как улетел в Гондурас. До этого я продолжал практиковаться, присоединившись к клубам, которые можно было найти на любой военной базе. Я не был самым суровым парнем на базе, не был чемпионом, но, конечно же, держал себя в форме и мог удивить соперника.
Я прошёл через патио к пальмовому лесу и ниже, к пляжу. Поглядев на него туда-сюда, я понял, что он достаточно пустой. У меня не было моих очков, но я не видел даже размытого движения. Я задался вопросом, смогу ли я всё ещё сделать ката. Пробравшись через лес, я нашёл плоскую отмель. Мне нужно было кое-что попробовать. Я начал медленно совершать самую простую ката, которую мог представить.
Ката – это комбинация из тренировок и упражнений. Она распространена почти во всех восточных боевых искусствах, хотя часто зависит от их вида. Существуют разные типы, от простых и медленных, почти разминок, до быстрых и яростных боевых манёвров. Совершённая правильно, она похожа на отточенный до мастерства балетный танец. А неправильно... Ну, на судороги больного Паркинсоном.
Мои движения напоминали второе.
