Мы остановились перед кирпичным зданием, и это всё, что я мог увидеть. Я решил, что это местная тюрьма, но коп, который вытаскивал меня, ничего не говорил. Он просто взял меня за правую руку и вытянул наружу. Здание больше походило на больницу, и там определённо витал медицинский запах. Мэрилин последовала за нами. Женщина в белой униформе указала на комнату дальше по маленькому коридору, туда мы и направились. В центре той комнаты стоял медицинский стол, к которому меня и подвели; забравшись на него, я огляделся.
Мэрилин стояла рядом со мной, держа меня за правую руку, как будто не желала отпускать.
— Давай; садись сюда ко мне, — я подвинулся, насколько мог.
Мэрилин запрыгнула рядом.
— Где это мы? Что происходит?
Я широко и ослепительно улыбнулся, хотя моя рука всё ещё досаждала мне, истекая кровью…
— Ну, либо это местная больница, либо местная тюрьма с отличным медблоком!
— Тюрьма?
— Может, на Багамах общие тюрьмы! Мы могли бы стать сокамерниками!
— Мы сядем в тюрьму? — Мэрилин выглядела испуганной.
Я пожал плечами. Коп, который приволок меня сюда, всё ещё стоял в дверях, предотвращая любую попытку побега.
— На Багамах общие тюрьмы? — спросил я его. Он не ответил, но улыбнулся. Я наклонился и прошептал Мэрилин на ухо: — Если это и тюрьма, то она чертовски лучше той, в которой я был в последний раз!
Глаза Мэрилин расширились. Она стремительно трезвела!
Спустя пару минут вошёл парень в белом халате.
— Я доктор Беллинджер. Давайте осмотрим рану, не так ли? — доктор Беллинджер был чёрным, точно пиковый туз, и говорил с отчётливым британским акцентом, что означало, что он из Англии.
Опять же, на некоторых островах в итоге прекратились попытки разбританить британцев. Он снял платок с моей руки и закатал рукав моей рубашки, отчего кровотечение началось снова.
— Погодите, док. Дайте мне снять рубашку, — я вздрогнул, когда двинул рукой, но снял рубашку и бросил её в угол.
Она всё равно была испорчена.
Беллинджер с минуту тыкал и трогал порез, а затем сказал:
— Ну, вам понадобится пара швов, но угрозы для жизни нет, — он вытащил огромный бинт и замотал мою руку, а затем сказал: — Я вернусь. Нужно пока взглянуть на дело ваших рук. Их нужно отправлять во Фрипорт, вертолёт уже в пути.
Отлично! Это звучало не очень многообещающе, особенно когда он назвал их «делом моих рук». Это не выглядело позитивно. Кажется, на этот раз я и правда облажался! Внезапно я ощутил себя очень уставшим.
Я слез со стола и подошёл к раковине на стене. Смыл кровь с рук, как только мог, а затем вытерся бумажным полотенцем. Не только моя рубашка была разрезана; вся левая часть моих чинос была красной от крови, и тоже они были испорчены. Мне нужно было отдохнуть, но, если только я не желал прилечь на полу, оставался медицинский стол. Поглядев на него, я вытащил снизу раскладную часть и приподнял спинку. Затем снял ботинки и лёг на него. Мэрилин прижалась ко мне, очень нервная. Наш безмолвный страж остался у дверей.
Проснулся я пару часов спустя, когда дверь в кабинет открылась и доктор вернулся. Я растряс Мэрилин, и мы оба сели на столе. По лицу Мэрилин было видно, что она плакала. Я просто обнял её здоровой рукой и сказал:
— Всё будет в порядке. Просто подожди, и увидишь.
Моя левая рука начала саднить. Беллинджер не помог этому, когда сдёрнул наложенный им же раньше бинт. Рана снова начала кровоточить, и он внимательно осмотрел её, а затем принялся открывать шкафы и ящики, готовясь к наложению швов. К счастью, он вытащил иглу для подкожных инъекций, а то я подозревал, что будет больно. В некоторых виденных мной местах это в лучшем случае вариант.
— Не слишком глубокая и достаточно чистая, так что мы просто почистим рану и наложим шесть швов. Как звучит?
— Вполне нормально, док. А затем я смогу уйти? — с надеждой спросил я.
Он фыркнул и с улыбкой глянул на копа. Ну, стоило попытаться.
— А теперь может слегка пощипать, — и следующее, что я осознал – это как он выдавил что-то мне на руку и немного втёр.
Слегка? Пощипать? Мне показалось. Что моя рука оторвана! Кровь снова начала течь, и я заподозрил, что Беллинджер отыгрывается на мне за то, что поднял его среди ночи.
Я выругался себе под нос.
— Док, если это вы зовёте «слегка пощипать», я не хочу быть рядом, когда вы скажете про что-то, что будет по-настоящему больно!
— Это хорошо очистит рану. Мы дадим ему немного впитаться, а затем начнём накладывать швы, — он снова протёр поверхность и нанёс ещё немного бетадина.
Затем он наполнил шприц новокаином или чем-то ещё и начал обкалывать вокруг раны. Я ничего не чувствовал, и это было хорошо.
Я поглядел на Мэрилин.
— А куда делся старый добрый морфин?
— Позже, — заметил доктор. — Затем я дам вам что-нибудь от боли, — он открыл пластиковую упаковку и достал кривую иглу со вдетой ниткой. — А теперь не жалуйтесь, или я сделаю некрасивый шрам.
Я отвернулся. Я нормально переношу кровь, но всё же вздрагиваю от её вида. Я не мог видеть, что он делает, но глаза Мэрилин расширились. Я ухмыльнулся ей:
— Я думал, девушки текут от шрамов.
— Это не смешно!
