— Да, это смесь карманников и грабителей. Они кочуют с острова на остров, что затрудняет их отслеживание и даже не даёт понять, одна это группа или разные. Двое из них карманники, и они ходят, собирая бумажники, как ваши, а затем, перед уходом, они бегут и хватают сумочки. Третий парень заботится о тех, кто пытается их остановить. Мы думаем, эта же самая группа убила в феврале немецкого туриста, ножом. Вам повезло.
Я на секунду задумался, а затем поглядел на свою жену, которая всё ещё была белой, как призрак, и дрожала. Я лишь приобнял её сильнее.
— Нет, помощник суперинетенданта, это не везение. Просто им очень не повезло. Я был воздушным артиллеристом, но все мы – боевые солдаты. Впрочем, им всё же повезло. Я знал парней, которые их бы на завтрак съели.
— Ну, — фыркнул он, — я бы предпочёл, если бы вы не говорили этого репортёрам.
— Репортёрам? Каким репортёрам?
— Репортёрам, что ждут снаружи клиники, — оскалился он. — Это очень маленький остров, и очень мирный. Здесь уже местный репортёр из Guardian, и, должно быть, его дружок из Journal. Это национальные новости!
Я с недоверием уставился на него:
— Ох, прошу, вы, должно быть, шутите! — он покачал головой, и я с ужасом глянул на жену. — Всё становится лучше и лучше! В следующий раз я дам им забрать и сумочку, и кошелёк, и тебя!
— Я не буду говорить ни с какими газетами! — сказала она мне.
— Дерьмо! — пробормотал я. Затем я поглядел на Хавьера.
— Ладно, но если вы хотите, чтобы я вёл себя примерно, вы должны достать мне чистую одежду, — я поглядел на Мэрилин – на её платье была кровь. — И ей тоже.
— Ммм? – уклончиво ответил он.
— Ммм! Да. Вы знаете, где находится Ля Валенсия? Отправьте туда мистера Разговорчивого, и пусть он принесёт оттуда какую-нибудь чистую одежду. Тогда я выйду к репортёрам и воспою хвалу Багамам. Звучит разумно?
— Разумно, — он махнул рукой охраннику. — Итак, вы остановились в Ля Валенсии.
Он с любопытством поглядел на меня – должно быть, знал, сколько стоит там остановиться.
— Вы знаете это место?
— Знаю. Я также должен буду поговорить с мистером Финчем. Его я тоже знаю.
— Это маленький остров, не так ли?
— И очень мирный и дружелюбный. Помните об этом, когда будете говорить с репортёрами, — ответил он.
— Ну, тогда почему бы вам не проявить дружелюбие и не поручить одному из ваших офицеров отогнать нашу машину к Ля Валенсии? Я вряд ли смогу вести этой ночью. Или уже утро? — я повернулся в Беллинджеру, всё ещё слушавшему нас. — Эй, док, как насчёт обезболивающих, что вы обещали? Моя рука начинает меня убивать! — новокаин уже выветрился, и рука начала саднить. — Я смогу сказать слова о мире и дружелюбии, если моя рука не будет болеть слишком сильно!
Доктор Беллинджер вышел и вернулся с бутылочкой таблеток.
— Это тайленол с кодеином. Возьмите одну сейчас и не пейте, пока вы их принимаете. Они должны убрать боль и воспаление за день, но если после этого боль всё ещё останется, вернитесь ко мне, и я дам вам что-нибудь посильнее. Впрочем, эти должны подойти.
Я кивнул ему и открыл бутылку. Проглотив одну, не запивая, я сказал ему:
— Спасибо. Я принимал их раньше, это должно помочь, — кодеин мне не нравился, поскольку вызывал у меня тошноту.
Фактически, большинство опиатов вызывали у меня тошноту. Однако, это должно помешать мне выработать наркозависимость от болеутоляющих. Я бы взял ещё одну – когда мы выйдем отсюда и он не будет видеть. Мэрилин станет жаловаться, но это, наверное, основное занятие жены, и мне не было нужно, чтобы она начала делать это перед врачом.
Доктор вышел, и помощник суперинтенданта Хавьер извинился, сказав, что должен быть сейчас снаружи. Мы с Мэрилин пожали плечами друг другу и сели обратно на медицинский стол.
— Снаружи нас действительно ждут репортёры? — недоверчиво сказала она.
— На Багамах, должно быть, так мало новостей, — ответил я.
— Почему ты был так мил с этим Хавьером? Он обращался с тобой просто ужасно!
— Он просто делал свою работу, — улыбнулся я. — Поверь мне, он мог быть гораздо хуже!
— Как? Ну как он мог быть ещё хуже? — возмутилась Мэрилин.
— Ну, прежде всего, он мог бросить нас обоих в тюрьму, — со смехом сказал я.
— В тюрьму! За что?
— Ну, смотри. Парочка пьяных иностранцев устроила чёрте-что в местном ресторане. Жена, кстати, одетая провокационно, — Мэрилин шокировано глянула, но я продолжил: — начала танцевать вокруг, беспокоя людей. Её муж, такой же пьяный и шумный, влезает в пьяную потасовку, разносит заведение и отправляет трёх невинных местных жителей в больницу с опасными травмами. Как звучит такой сценарий?
— Это... безумие! — выплюнула она.
— Ага? Но это также возможно! Что, если в банде был четвёртый парень, который поклянётся, что я напал на них? Что, если бармен или официантка в сговоре с плохими парнями? Мы попадаем в тюрьму, а полицейские разбираются. Я был в тюрьме, милая, и тебе бы там не понравилось.
Мэрилин пару секунд глядела на меня.
— Ты серьёзно.
