Девочки тем вечером просто сводили нас с ума, нарядившись слишком рано, потом переодевшись в пижамы, потом переодевшись обратно, и все это время они носились туда-сюда между своей спальней и нашей. Я был решительно нежеланным гостем, и меня отправили в мой кабинет, что меня вполне устроило. Мэрилин была плотно занята, выравнивая им макияж и парфюм. К шести-пятнадцати их «туда-сюда» включило в себя и входную дверь и окна в треугольной последовательности. Я задумался, а вызывало ли когда-нибудь мое неизбежное появление у дверей какой-нибудь девушки столько волнения. Я точно надеялся на это просто для того, чтобы поделиться своим несчастьем.
Неизбежное появление сопровождалось восторженным визжанием. Я поспешил на свое запланированное место на кухне за кухонным столом. Я дал знать о своих планах Мэрилин ровно столько, что она только знала, что когда мальчики приедут, ей нужно будет провести их на кухню, чтобы я мог познакомиться с ними.
— Ты не думаешь, что это уж слишком? — спросила она.
— Не волнуйся. Это почти точно будет безобидно. Ну, относительно безобидно. В смысле, наверняка. На самом же деле будет совсем немного опасно. Немного, в любом случае. В принципе, тебе, может, понадобится держать под рукой аптечку, — ответил я.
— И знать не хочу!
Я слышал, как Мэрилин отозвала Холли от входной двери в гостиную. Когда зазвонил дверной звонок, Мэрилин пошла открывать дверь, а я подошел к кухонному столу и достал свои заготовки. Я слышал, как Мэрилин из гостиной пригласила молодых людей, мямлящий ответ и пару визгов. Затем я услышал, как Мэрилин сказала:
— Ну, прежде, чем вы все пойдете, мы сделаем пару снимков, но думаю, что ваш отец хотел бы сперва поговорить с Джозефом и Робертом.
— Ну мам! — раздалось от обеих девочек.
— Ваш отец громче лает, чем кусает. Он на кухне. Я вернусь, когда найду камеру, — и Мэрилин отошла, а близняшки подошли из-за угла с двумя высокими и долговязыми молодыми людьми в дешевых костюмах позади них.
— Пап, это... — начала Молли, но оборвалась на полуслове, остановившись, как вкопанная и спровоцировав толкучку на входе.
— Что случило... Папа, что ты делаешь?! — взвизгнула Холли.
Она вместе двумя мальчиками уставилась на меня, сидящего за кухонным столом.
Что на самом деле привлекло их внимание, было на столе. Я разложил парочку старых газет, и на них лежал частично разобранный мой Кольт 1911А1 вместе с коробкой патронов, запасным магазином и средствами для чистки. Пока они пялились, я закончил разбирать пистолет, и затем поднялся:
— Привет, ребята, рад знакомству. Присаживайтесь, поболтаем.
У обоих мальчиков был соответственно напуганный взгляд, когда я пожимал им руки и указывал на сидения.
— Папа! Ты что делаешь?! — выдохнула Холли.
— Я до этого был на стрельбище. Ты же знаешь, я всегда после этого чищу свой пистолет.
— МАМ! — вскрикнула Молли, уносясь в сторону нашей спальни. Холли возмущенно взвизгнула и умчалась за ней.
Это оставило мальчиков глазеть на меня, пока я протирал тряпочкой свой пистолет.
— Очень важно ухаживать за пистолетом. Он у меня с тех пор, как я стал чуть старше вас. Однажды мне пришлось убить им человека. После этого мне тоже пришлось его почистить.
Эти двое нервно переглянулись. Я взял коробку с патронами.
— Мальчики, вы когда-нибудь видели, что происходит, когда Federal Hydra-Shoks попадают по цели? Я бы не поверил, если бы сам не увидел! В смысле, когда пуля входит, получается вот такая вот дырочка... — я на пальцах показал им маленький кружок. — А затем головка патрона становится плоской, и на выходе с другой стороны она уже вот такая! — и я показал руками расстояние в сантиметров тридцать, или даже больше.
На этом месте мое время истекло, и на кухню вышла Мэрилин, за ней шли близняшки, обе они активно жестикулировали, жаловались и с негодованием смотрели на меня. Мэрилин сказала:
— Вот видите, ничего не случилось. Ваш отец просто чистит свой пистолет. Вы уже десятки раз это видели. А теперь пошли, сделаем несколько фотографий.
— Звучит здорово! Уверен, сегодняшний вечер вам четверым надолго запомнится, — на это Мэрилин злобно взглянула на меня, а я просто невинно улыбнулся.
После фотографирования мы отправили их восвояси, наказав быть дома в одиннадцать. Девочки для проформы по возмущались; мальчики сразу же согласились. После этого я собрал обратно свой Кольт и прибрался на кухне. Мэрилин достала продукты для наших гамбургеров и бобы.
— Дорогой, не думаешь, что немного перегнул с этим? Эти мальчики никогда не захотят сюда возвращаться!
— Так говоришь, будто это что-то плохое.
— Карл!
— Что? Позволь тебе сказать кое-что. Я только вложил в них немного страха перед Богом, и они будут рассказывать своим дружкам о сумасшедшем отце-убийце двоих самых горячих чирлидерш школы. Не думаешь, что это может быть полезно?
— Если твои дочки никогда больше с тобой не заговорят, то нет! — смеясь, сказала она.
— Только подумай, какая будет тишина, — и я сделал нам парочку Seven&Seven. — Как думаешь, стоит мне сидеть в гостиной в одиннадцать с надетой кобурой?
Это вызвало еще смешок.
