— Да, наверняка это всего в паре километров от места, где мы живем сейчас, если уж так. Не думаю, что нам было бы нужно все время жить там. Всем плевать на вице-президента. Мы можем оставить наш привычный уклад. Летом ты можешь оставаться там со мной. И я думаю, что мне придется больше ездить, чем сейчас. Самая крупная работа – советовать президенту. Я не смогу появляться дома каждый вечер, или даже через вечер. Как только девочки выпустятся, мы сможем жить там постоянно.
— Это точно? — спросила она.
— Вряд ли! Они дали мне заявление на работу длиной в три метра. Если я с этим разберусь, я просто окажусь в окончательном списке, и оттуда уже будет выбирать Джордж Буш. Оттуда уже обычная процедура – публичное объявление парой недель спустя после собрания, и будет это в конце июля. После этого я буду без конца на ногах до выборов в ноябре. Это точно четыре месяца.
— Итак, это только внесет тебя в список. Тебе не придется соглашаться или отказываться до более поздней поры.
— Это если я попаду в список.
— Думаешь, сможешь попасть в список? — спросила она.
— Блять, понятия не имею! Иногда я даже не понимаю, как я оказался конгрессменом! Только дождись, когда мне придется объяснять какому-нибудь недоумку из Алабамы, почему мои родители отреклись от меня, и он согласится с ними, что мне не стоило жениться на янки, католичке и Демократе! — ответил я.
Это заставило мою жену рассмеяться. Я не был уверен, насколько это смешно. В политике вырабатываешь толстокожесть, но переключаться с парочки округов в Мэриленде на целую нацию стало бы трудностью. Дома мне приходилось мириться не больше, чем с парочкой телестанций и одной газетой. А когда шестой канал Мухосранска «Новости, которые нужны Мухосранску», решит преследовать Мэрилин и детей, я легко могу представить, как вырубаю репортера!
В это же время я мог сделать только одну вещь, и я сразу же этим занялся. Достав свой сотовый, я прожал быстрый вызов Такеру и попросил о встрече на следующий день. Поскольку я был единственным клиентом Такера, он согласился встретиться со мной в офисе пораньше. Я бы просто скинул на него эту пачку и уже он с бухгалтерами разбирался бы с этим.
На протяжении следующих пары дней Вашингтон играл в популярную игру «кто номинант?». В воздухе витали имена и другие имена, помимо моего собственного. Колин Пауэлл мог бы занять это место, но хотел ли Джордж Буш парня, который работал на его отца? В остальном же это была обычная смесь из сенаторов с губернаторами вроде Билла Фриста, Тома Риджа или Джорджа Патаки. Самой веселой частью игры было не указать чьи-то конкретные преимущества, а найти недостатки, то есть, почему бы их не выбрали. Этот был слишком либерален (например, я), тот слишком консервативен, а может, кто-то не был так известен общественности, а может, этот был слишком знаком всем. Мое имя было же просто еще одним, которым разбрасывались, и Мэрилин наслаждалась, рассказывая мне о моих различных недостатках, которые поднимались по телевидению.
Мы вернули пакет документов в офис Чейни в середине мая, и мне сообщили, что со мной в какой-то момент свяжутся. С того момента начиналось ожидание, и в самом лучшем случае кто-нибудь примет решение в июне. Как минимум им потребовалась бы пара недель, чтобы распечатать наклейки на бамперы и плакаты, прежде чем начнется собрание в Филадельфии тридцать первого июля.
К концу мая никаких известий я не получил, и после разговоров с несколькими сенаторами, с которыми по моим сведениям тоже обращались, я выяснил, что им тоже ничего не сообщали. Я чувствовал крысу, и звали ее Диком Чейни. Я немного поразмыслил об этом, и затем позвонил Джорджу Уиллу.
— Джордж, ты чем-нибудь занят сегодня вечером? — спросил я.
— Собирался посмотреть игру. А что? Что произошло?
— Приезжай ко мне. Надо поговорить. Могу приготовить нам ужин, или можешь приехать, как поешь.
— И в чем же дело, Карл?
Я не ответил.
— Хочешь что-нибудь эдакое? Я собирался сделать хот-доги с мичиганским соусом.
— Ладно, давай так. Увидимся в шесть.
Джордж появился на моем пороге на пару минут позже шести, все еще в своем офисном костюме. Я же уже был в футболке, шортах и босиком. Он уже бывал в моем доме в качестве гостя на различных ужинах, но было необычно видеть его здесь одного. Он взглянул на мой прикид и сказал:
— Ты про хот-доги говорил серьезно?
— Конечно! Снимай свой пиджак и галстук и устраивайся поудобнее, — и он, пожав плечами, снял свой пиджак с галстуком и последовал за мной на кухню.
Я уже достал сосиски и продукты для хот-догов, и на стойке стояла банка с бобами.
— Будешь два? — спросил я.
— Что это? — спросил он, указывая на небольшую кастрюлю на плите.
— Мичиганский соус.
— Это какой?
— Это что-то вроде чили. Это семейный рецепт со стороны моей жены. Если я тебе расскажу, что в него входит, то ей придется тебя убить.
Он приподнял два пальца, а я открыл упаковку с сосисками. Я достал четыре штуки и включил духовку.
