Я поручил Марти начать решать вопрос о своей замене к концу года. Через две недели после моего столкновения с двумя болванчиками, которые проверяли меня, я получил звонок от Джо Оллбо. Хотел бы я через пару дней встретиться с губернатором Бушем? Я уставился на трубку на мгновение, прежде чем согласиться. Даже если бы меня и не выбрали, не стоит злить парня, который вполне может стать следующим президентом. Стоит согласиться на встречу! Я должен был встретиться с губернатором в его номере в отеле Хэй-Адамс.
Что неудивительно – когда я попал на встречу, там также был и Дик Чейни, который не выглядел счастливым от того, что присутствовал здесь. Насколько это касалось его, он не хотел, чтобы кто-либо вставал на его пути в выборах в Кабинет, и уж точно, чтобы это были Джордж Буш или потенциальные участники Кабинета. Он всего лишь был там, потому что кампания реагировала на давление со стороны прессы. Эл Гор, напротив, во всю трубил о прозрачности его отбора. Это тоже было той еще чушью. Эл выбирал кандидатов в вице-президенты с теми же корыстными целями, как и все остальные, и его кандидатами были по большей части переизбранные клинтонисты.
И все же наша встреча была теплой. Хоть Чейни и был недоволен, не похоже было, что это направлено только в мой адрес. Он скорее был раздражен тем, что его дотошный план был кем-то раскрыт, но он не знал, кем именно. Он даже как-то спросил меня об этом:
— Карл, ты знаешь, что ты не единственный человек, который рассматривается на номинацию в вице-президенты. Есть мысли, откуда могли взяться эти дикие обвинения со стороны Джорджа Уилла?
Я сохранял нейтральное выражение лица, и просто развел руками, показывая, что не знаю.
— Дик, нас в окончательном списке около дюжины человек, а благодаря всей документации, которую ты затребовал – каждому из нас потребовалось еще около половины дюжины юристов и работников, чтобы собрать все вместе. И это только с нашей стороны! Что насчет другой, твоей стороны, кто бы там ни собирал и ни рассматривал информацию вместе с интервью? Я бы даже сказал, что добрая половина сотни человек знала о процессе, и могла это выдать.
— Может, и так, но это точно не тот процесс, который мы проводим! Мы с губернатором рассматриваем все вместе, и я уж точно не выбираю никого сам! — объявил он.
Джордж Буш же в это время ничего не сказал.
— Уверен, что так оно и есть, но это не так здорово смотрелось бы в новостях, не так ли? — ну давай, толкни Джорджа Уилла за это под колеса. — Все, чего это потребует – маленького отдельного кусочка дезинформации, и можно наделать проблем. Может, кто-то из кандидатов пытается потопить кого-то другого? — в замешательстве пожал плечами я.
После этого мы перешли к более существенным вопросам. Чейни поднял несколько вопросов о моем прошлом, и Буш попросил меня объяснить, что происходило. Мое богатство стало забавной темой, и было также подмечено, что я был богаче, чем все остальные конгрессмены и сенаторы вместе взятые. Я улыбнулся и согласился с этим. Также поднялось обсуждение моей военной службы, которая была ощутимо примернее, чем чья-либо из них. Чейни был крупным уклонистом, получившим с полдюжины отсрочек; Буш же служил в Национальной Воздушной Обороне Техаса, и его служба там была, по меньшей мере, подозрительной. Оба хотели разузнать о Бронзовой Звезде, и это меня удивило. Я полагал, что они могли поручить кому-нибудь в Пентагоне раскопать эту информацию (Чейни был министром обороны, а отец Буша в свое время управлял ЦРУ), но наверняка она была зарыта очень глубоко. Я сослался на национальную безопасность, но затем улыбнулся и сказал:
— Конечно, как президент Буш, вы сможете найти это. И тогда я буду рад объяснить вам все, сэр.
Это вызвало приступ смеха у Джорджа Буша; Дику Чейни было не так смешно.
Большая часть встречи прошла в разговорах о моей семье. Моя нынешняя семья была всем, о чем только мог мечтать любой хороший Республиканец. Всего-то нужно было молчать о том, что они католики. Мои же родители с братцем были явным примером безобразия. Мы могли это предполагать, и оба удивились, что только это уже не подорвало меня как конгрессмена.
— Губернатор, поверьте мне, люди пытались. Во время моей первой избирательной кампании это стало главной темой для обсуждения. Это было просто колоссально! После этого, конечно, я смог себя зарекомендовать, и смог давить уже на это. И все-таки я не могу это скрывать. Мои родители и брат будут обширной почвой для журналистов.
— И они станут разговаривать с прессой? — уточнил Чейни.
Я приподнял бровь:
— Думаю, для того, чтобы мой брат дал какой-то комментарий, понадобится маленькое чудо. В смысле, учитывая, что я застрелил его на кухне, — и я пожал плечами. — Мой отец тоже много не расскажет. У него болезнь Альцгеймера. Моя сестра со своей семьей живет в Миннесоте, и с ними все будет в порядке. Мы с ними на связи, и я близко общаюсь со своей сестрой. Моя мать была бы рада пойти на национальный телеканал и проклясть меня как антихриста, но она уже двадцать лет встает и снимается с учета у психиатра.
