— Я надеялся, что вы так скажете. Вы знаете, господин конгрессмен, было весьма затратно добираться до той точки кампании, где я нахожусь сейчас. В смысле, вы точно можете понять это из своего опыта.
«Какого черта?! Он хотел вложения в кампанию?»
Я просто понимающе и согласно кивнул.
— Ну, думаю, что знаком такой вовлеченности могло бы быть подходящее вливание, нет, вложение, в будущем.
Этот мелкий ублюдок пытался попросить у меня денег! Я сдержал эмоции.
— Я думал, что вы уже собрали значительную сумму для кампании, и она будет только расти.
— Я больше думал в направлении разницы между участием и вовлеченностью. В направлении личной приверженности, от человека к человеку, так сказать.
И внезапно до меня дошло! Убрав всю тонкость намеков, Джордж Буш предлагал продать мне пост вице-президента Соединенных Штатов Америки! Я проглотил свое возмущение, и откинулся в своем кресле. Он продолжал молчать и просто смотрел на меня. Там не было ни свидетелей, ни записывающих устройств. Кто бы мог подкрепить такое возмутительное обвинение?
На самом деле, смысл в этом был. Семья Бушей была богатой, но все это были деньги семьи, что означало, что все это было деньгами его отца. У Джорджа была парочка своих миллионов, но это даже рядом не стояло с уровнем его дорогого старого папочки. Он наверняка сколотил от пятнадцати до двадцати миллионов долларов, когда продал свою часть от Техасских Рейнджеров, но его нефтяные вложения были провалом.
Что я, черт побери, сказал на это? Мои мысли метались туда-сюда со скоростью света, или даже быстрее! Он был настолько уверен в своей победе на выборах, что мог пропустить все это притворство с выбором вице-президента, который мог ему помочь? В качестве вице-президента я был бы тесно связан с одним из глупейших людей, который попал в Овальный Кабинет. По крайней мере, таким я его помню на первой своей жизни. А может, я ошибался. Может, он был хитрым, как лиса! В каком-то плане это имело смысл. Чейни был вне правительства восемь лет. Как, черт возьми, он оказался вице-президентом? Знал ли он разницу между участием и вовлеченностью? После нескольких лет управления Халлибертоном у него наверняка были необходимые средства. Я никого не смог припомнить, у кого для этого было бы достаточно денег. К кому еще он обращался? К МакКейну? Денег у него не было, но они были у его жены. Он бы никогда на такое не пошел! Было ли это причиной, почему он так глубоко презирал Джорджа Буша? Или же Джордж подумал, что МакКейн проболтается и сорвет сделку?
— Губернатор, есть ли еще какие-то показатели вовлеченности? Какой уровень готовности предлагается? — спросил я.
Да начнутся торги.
— Были предложения. А нужны знаки доверия и приверженности, — признался он.
— Губернатор, я не могу начать определять необходимый уровень вовлеченности, не зная, что еще было предложено.
— Господин конгрессмен, думаю, что мы оба были в бизнесе достаточно, чтобы знать, что я не могу просто указать вам уровень и принять, что вы дадите то же самое, и еще доллар сверху.
«Не смей даже сравнивать себя со мной, как бизнесмена, идиот. Я таких, как ты, жрал на обед еще задолго до того, как попал в политику!»
— Нет, но я могу же сделать пару предположений, так? Я бы предположил, что наиболее вероятно, что люди, имеющие средства, чтобы выказать такую приверженность, могли бы вложить, может, четыре или пять миллионов долларов. Я хотя бы попал в похожую область? Губернатор, мне нужно знать хотя бы что-то, — ответил я.
Он улыбнулся на это:
— И если бы вы были правы, каким стал бы ваш ответ?
Это все было в единичных разрядах. Скорее всего, это все, что я смог бы разузнать.
— Я не буду ввязываться в торговые войны. Я дам вам цифру. Либо принимаете, либо отказываетесь.
— Конечно.
Я пару секунд потер пальцем свой подбородок. Этот человек был всем, что я вообще мог презирать в политике, он был одновременно и глуп, и продажен. Мог ли я заплатить ему достаточно, чтобы защитить Америку от него?
— Двадцать.
Этот болванчик выпучил глаза:
— Двадцать миллионов долларов? — наверняка я удвоил всю его прибыль.
— Конечно же, с таким уровнем вложения, такой вовлеченности со своей стороны, я ожидаю равноценного уровня от вас. Я бы хотел принимать участие в принятии ключевых решений, своего рода шанс высказать вам свое мнение обо всем, — предупредил я.
— Конечно же, это даже не обсуждается!
— И еще это будет не целиковая сумма.
— О?! — настороженно переспросил он.
— Угум. Пять сейчас, пять после номинирования на собрании, пять после выборов, и пять после инаугурации, — я не верил ему, с какой бы стороны я ни смотрел на это.
— Звучит обоснованно. Когда это может случиться?
— У вас есть номер счета?
— Что?
Я вынул свой сотовый.
— Дайте мне номер счета и я могу перевести на него первые пять миллионов. К завтрашнему дню вы получите подтверждение.
— О! — он на мгновение задумался, — Мне нужно будет достать его вам.
Ну что за идиот! Он явно не был гением в финансах.
— Тогда завтра утром. Я все подготовлю. Вы получите подтверждение в течение двадцати четырех часов.
— Превосходно. Я наберу вам позже.
