— Этот вопрос уже посложнее. В смысле, уверяю вас, его резюме невероятно. Он один из богатейших людей в Америке. За восемь лет он поднялся до третьей по значимости позиции в Республиканском Конгрессе. Он написал три книги, получил докторскую степень по математике, и был награжденным солдатом. И при этом он один из самых приземленных людей, которых я когда-либо встречал. В смысле, вы ожидаете от политика, что он будет командовать толпой на окружной ярмарке или школьном благотворительном мероприятии, но вы не ожидаете, что он натянет плавки, залезет в бак и будет помогать сам! Он все еще считает себя пацаном из пригорода, которому просто повезло. Несказанно повезло!
— Он также убил своего брата, — отметила Робертс.
— А, да, и это на самом деле слабое место Карла. Не сам брат, нет. Этот момент был полностью законным. Его брат был невменяемым, вломился в их дом и пытался его убить. Нет, слабое место Карла – это его семья.
— В плане? — надавил Сэм Дональдсон.
— Собственная семья Карла Бакмэна, когда он рос, была настоящей катастрофой. Его брат и мать были просто сумасшедшими, и его отец эту проблему решать отказался. Когда Карлу было шестнадцать – он съехал в апартаменты недалеко от школы, где он учился, за которые ему нужно было платить самому, и с тех пор он жил сам по себе. Его родители отреклись от него, когда он женился на Мэрилин. Может быть, это гиперкомпенсация, но Карл невероятно ревностно оберегает свою жену и детей. Если хотите увидеть искры – просто дождитесь, когда кто-нибудь начнет оскорблять Мэрилин Бакмэн или его дочерей!
В этом Флетчер был прав, и мне стоило бы сдерживаться, потому что кто-нибудь бы точно такое попробовал, просто, чтобы что-нибудь разжечь. Они продолжали мусолить эту тему до самой рекламы, после чего перешли к теме посыла, который Буш хотел направить этим номинированием – что все еще не было подтверждено. После этого мы выключили телевизор. Прибыл наш LongRanger и отвез нас в Вестминстер, что было совсем не тем, чего ожидали журналисты. Они собирались гоняться за нами на своих машинах, идиоты! Из Вестминстера мы полетели в небольшой аэропорт за пределами Хьюстона, где нас уже ожидал лимузин. Мы отправились прямиком в Four Seasons, и затем прошмыгнули прямиком в номер, даже не отметившись.
Нас ожидал Карл Роув. Он был достаточно учтивым, но я мог сразу сказать, что он был недоволен. Он был любимчиком семейств Буш, и отцовского, и сыновьего, и он был близок с Диком Чейни. Он был в политической игре с самого колледжа, и ему нравилось в нее играть, и нравилось играть нечестно. Я был главным фактором, раскачавшим эту лодку. И все же он был достаточным профессионалом, чтобы расслабиться и подстроиться.
Он представил следующую программу:
В понедельник, десятого июля, в полдень мы будем давать объявление в Техасе. Джордж Буш выступит первым, и затем на трибуну выйду я, и после этого пригласят Мэрилин и девочек. Думаю, они впервые тогда осознали, что они будут принимать участие. Девочки, казалось, были в восторге, а Мэрилин занервничала.
Со вторника одиннадцатого июля по четверг тринадцатого июля, я бы начал работать с командой кампании над предвыборной речью и графиком выступлений. У Мэрилин появилась бы своя команда и свое расписание, отчего она начала сильнее нервничать. Роув этого либо не заметил, либо ему было плевать. Подозреваю, что второе.
С пятницы четырнадцатого июля по субботу двадцатого июля я бы колесил по стране с кампанией в поддержку губернатора. Хоть детали все еще и уточнялись, все-таки я мог ожидать различных выступлений в «сердце страны», чтобы представиться, и на всех воскресных ток-шоу.
В воскресенье тридцатого июля мы все полетели бы в Филадельфию на собрание, которое бы началось в понедельник тридцать первого июля. Это бы продолжалось четыре вечера. Я бы выступил на третий вечер, а на четвертый выступил бы Буш.
У Мэрилин появился бы свой собственный график выступлений. В дополнение к этому в среду второго августа она была бы одной из первых выступающих, и представила бы меня всем.
На этом месте Мэрилин побледнела и запротестовала. Она до ужаса боялась публичных выступлений! Она просто отказывалась это делать! Карлу было плевать. Если она хочет, чтобы я стал вице-президентом, то ей нужно делать то, что говорят. С детьми то же самое. Им нужно было выучить свои реплики и вести себя подобающе. Он не был настолько груб, чтобы получить кулаком в нос, но он был к этому близок.
Девочки в каком-то смысле пришли в восторг от этой идеи, но их мать была на грани истерики. Я взял ее за руку и сказал:
— Не волнуйся. Дай я разберусь.
— Я не могу давать речь! Я никогда не выступала с речью!
— Я знаю, я знаю. Успокойся. Дай я разберусь с этим.
Карл начал что-то говорить:
— Господин конгрессмен...
Я повернулся к нему и прервал:
— Заткнись, Карл. Моя очередь. Хочешь мной командовать – хорошо, флаг тебе в руки. Но если еще раз в таком духе заговоришь с моей женой или детьми
