я выпну тебя за дверь и расскажу журналистам, за что! Понял меня? — он начал что-то бормотать, но я его перервал. — А теперь давай я кое-что проясню. Моя жена за всю жизнь ни разу не выступала с речью. Я в семье политик, а не она. Я женился на ней не потому, что она дала отличное выступление! — близняшки захихикали, а их мать прижалась к моей руке. — А сейчас я поговорю с Мэрилин и мы достанем пару составителей речей, и возможно, я смогу убедить ее попробовать, но на этом все. Если не получится – Мэрилин агитировать не будет.
Я повернулся к Мэрилин и сказал:
— Не волнуйся ты так. Если я так могу – то любой сможет. Черт, да взгляни на некоторых других идиотов, чьи выступления ты видела! Ты умнее их.
Мэрилин отпустило, когда я вступился за нее (еще бы я этого не сделал!), и к ней начал возвращаться цвет лица.
— А что, если я напортачу?! Что, если я не смогу, или перепутаю строчки, или застыну, или еще что-нибудь? Что, если...
Я рассмеялся и обнял ее:
— Ну, тогда мне всего лишь нужно будет с тобой развестись, так ведь? А теперь успокойся. Разберемся.
Я повернулся обратно к Роуву, который немного подуспокоился от всей этой семейной драмы:
— Что там следующее по списку?
— Ну, завтра утром мы свяжемся с морской пехотой и выясним, можем ли мы организовать перевод вашего сына, или хотя бы отпуск для него, чтобы он мог помочь.
— Вот тут остановись. Мой сын – морской пехотинец. Он уже взрослый. То, что он делает, важнее, чем что угодно, что вы там запланировали. Он не будет принимать в этом участия. Если я услышу о том, что ты хотя бы подумал о том, чтобы связаться насчет него с Пентагоном или морской пехотой, я отправлюсь на национальное телевидение и осужу тебя лично и публично. Это понятно? — сказал я ему.
Роув с большой неохотой согласился на эти ограничения. Когда связываешься с Карлом Роувом, важно помнить, что морали у него не больше, чем у голодного волка, который высматривает раненого олененка. Он мог бы преподать пару уроков грязных трюков Ричарду Никсону. Однажды, когда он был в колледже, он использовал фальшивое имя, чтобы внедриться в штаб Демократов к парню, который баллотировался в казначейство штата Иллинойс, украл несколько пачек письменных бланков и затем воспользовался ими, разослав приглашения на пьяные оргии. За годы он выкинул еще несколько трюков, например, наставил в собственном офисе жучков и утверждал, что это сделали Демократы, или сливал информацию по другим сотрудникам кампании, на фоне которых он выглядел лучше. Во время недавних праймериз Роув ухитрился пустить слушок против МакКейна с намеком, что у Джона МакКейна был ребенок от чернокожей проститутки из Нью-Йорка, хоть ничего из этого не было правдой.
На том моменте мы взяли небольшой перерыв, и Роув привел нескольких помощников и ассистентов, которые бы с нами работали. Дело начинало становиться лучше, поскольку некоторые из них вели себя по-людски. Может, Карл и родился с числом «666» где-нибудь на теле, но у него было несколько нормальных работников кампании. Это также могло быть просто потому что как номинант на пост вице-президента, я не оценивал тех отпрысков Сатаны, которые работали с Джорджем Бушем, и получил подражателей, которым нужна была практика в том, чтобы побыть злом.
Тем вечером мы поужинали в номере, не желая пока что показываться на глаза общественности. Я разделил свое время до самой ночи, переключаясь с работы с командой для написания речи для моего выступления на «Техасе» в понедельник, и работая с командой, которая обучала Мэрилин. Это означало половину времени держать ее за руку, и другую половину разбавлять всю ту чепуху, которую они распланировали. Мы пришли к компромиссу. Они бы составили пару коротеньких пробных речей, и затем Мэрилин с девочками попробовали бы выступить с ними на пробной сцене. Затем они смогли бы дать свою оценку, прежде чем мы бы разделились в конце недели. Моя жена и дети согласились на это, хотя девочкам эта идея нравилась больше. Достаточно скоро они все поймут – ха, ха, ха!
Следующие несколько дней прошли, как я и предполагал. Официальное объявление было дано на палубе USS Texas, древнем военном корабле, который был пришвартован в Хьюстоне. Это был хороший выбор для данного события; Буши были популярны в Техасе, а корабль времен Второй Мировой Войны стал отличным патриотичным фоном. Джордж Буш дал восхитительную речь, в которой превозносил меня до небес, и затем появился я, вылезая из люка, улыбаясь и махая всем рукой. После этого я пригласил Мэрилин и девочек, которые повторили ту же пластинку, вылезая, улыбаясь, и махая руками. Затем я выступил с речью, превозносящей чудеса Джорджа Буша и «сострадательного консерватизма».
