С любовью, Луков полностью

Возможно, отвернуться и не смотреть правде в глаза, было не совсем тем же, что сбежать на самом деле, но в конце этого тяжелого дня мое действие стоило объяснить именно так.

Однако мне не хотелось поступать, как мой отец.

— Я никогда ничего не выигрывала, — сказала я, полностью осознавая, что мой голос звучал надтреснуто и сипло, но что мне оставалось делать? Попытаться замаскировать его? Чем, черт возьми, мне было гордиться? Тем, что я заставила свою мать чувствовать себя настолько никчемной, что она решила не обременять свою дочь, когда попала в аварию и оказалась в больнице?

Ты дрянь, Жасмин.

У меня больше не было причин держаться за свою гордость. Ни одной. Не то чтобы Иван этого не знал. Как будто он не понимал, в какое посмешище я превратилась. Какой неудачницей была на самом деле. Наверное, именно поэтому наше соглашение было заключено всего лишь на год. Зачем ему связываться со мной? На природном таланте далеко не уедешь. Я являлась олицетворением этого. Образцом человека, дочери, сестры и друга, который разочаровал всех.

И это выжгло меня изнутри. Боже, мои внутренности горели до такой степени, что я не смогла остановить свои собственные слова. Они были похожи на маленькие неровные кусочки стекла, острые со всех сторон.

— И ради чего все это было? Ради второго места? Ради шестого? — я покачала головой, и горечь разливалась внутри меня, вытесняя все; абсолютно все. Мою гордость, талант, любовь, все. — Не думаю, что оно того стоит, — я вообще ничего не заслуживала. Правда?

Ответом на мои слова стали две большие ладони, которые легли мне на плечи и обвились вокруг них.

Вся моя жизнь была напрасной. А цели ничего не стоили. Мечты и обещания самой себе разбились вдребезги.

Ладони, лежащие на моих плечах, сжались, и я попыталась отмахнуться от них, но ничего не смогла изменить. Парень только стиснул меня сильнее.

— Прекрати, — сказал Иван мне на ухо. И я почувствовала тепло его тела, стоящего позади меня.

— Я — неудачница, Иван, — выплюнула я и попыталась сделать шаг вперед, но ничего не вышло, так как его руки не дали мне сдвинуться даже на сантиметр. — Я — неудачница, и отказавшись от своей жизни, я потеряла кучу времени, которое могла бы провести с единственными людьми, которые любили меня просто так.

Я потерпела поражение. Во всем. В каждой проклятой мелочи.

Мое сердце болело. Ужасно. И если бы я была чуть более эмоциональной, то подумала бы, что оно разваливается пополам.

— Жасмин… — начал было Иван, но я покачала головой и попыталась снова стряхнуть его руки, так как сердце разболелось еще сильнее при мысли о маме, которая отмахнулась от своих травм из-за уверенности в том, что для меня мои коньки важнее всего.

Родная мать думала, что мне плевать на нее.

Мое горло горело. Мои глаза горели. А я... Я ощущала себя настоящей сукой. И неудачницей.

И винить в этом можно было только себя саму.

Я не узнавала свой голос, но все равно продолжала говорить по какой-то неведомой причине, которую мне никогда не понять.

— Моя собственная семья считает, что не имеет для меня значения, и ради чего? — мой голос надломился, когда гнев и еще какое-то чувство, которое я не смогла опознать, поглощали меня изнутри. — Ради ерунды! Ничего не стоящей ерунды! Мне двадцать шесть. Я не окончила колледж. У меня на счету двести долларов. Я все еще живу со своей мамой. У меня нет никаких профессиональных навыков, кроме работы официанткой. Я не являюсь чемпионкой страны, чемпионкой мира и олимпийский чемпионкой. Моя мать чуть не обанкротилась из-за ерунды. Моя семья заплатила тысячи долларов только за то, чтобы я заняла второе, третье, четвертое и шестое места на соревнованиях. У меня за спиной нет ничего. Ничего…

Мне казалось, или я медленно умирала?

Было ли это похоже на разбитое сердце? Потому что если так, слава Богу, я никогда не влюблялась, так как это ведь, охренеть просто, как больно.

О Боже.

Мне казалось, что мои органы гнили заживо.

Рот наполнился слюной и заболело горло, но каким-то чудом я не разревелась. Хотя мне этого хотелось. Потому что внутри я рыдала. Осыпалась и разваливалась. Чувствуя себя никчемным отбросом.

«Ты можешь быть самой талантливой в мире, но тебе это все равно не поможет», — однажды сказал мой отец, в попытке убедить меня пойти в колледж вместо того, чтобы заниматься фигурным катанием целыми днями напролет.

Я закрыла глаза и затаила дыхание, когда боль в груди стала настолько невыносимой, что у меня даже возникли сомнения, смогу ли я сделать вдох, если попытаюсь. А затем я засопела. Так тихо, что сама себя едва слышала.

— Иди ко мне, — тихо прошептал Иван мне прямо на ухо, в очередной раз сжав мои плечи.

— Нет, — сорвалось с моих губ, но голос звучал так, будто два камня скользили друг по другу.

— Дай мне обнять тебя, — чуть громче произнес парень мне в ухо, а жар от его тела ощущался еще сильнее.