На вид магазин, о котором говорил отец, кажется книжной боковой лавкой годов семидесятых. Полупрозрачные витражи, побледневшие от времени, демонстрируют писателя, сидящего с пером за книгой. Когда мы входим внутрь, колокольчик оповещает о новых посетителях, но, несмотря на это, в проходе не появляется никто из консультантов. Книжки по большей степени стопками стоят на деревянных столах в стеллажах. В помещении пахнет пылью, что неудивительно, учитывая её наличие на нескольких верхних томах, и древесиной. Мы проходим вдоль стола, заваленного старыми рукописями — половицы скрипят под нашими ногами. Где-то в стороне, там, где находится прилавок, раздаётся сухой кашель, и я тут же оборачиваюсь, чтобы обнаружить источник резкого звука. Папа, не обратив на это внимание, проходит дальше. Видимо, направляется в определённую секцию. Из-за прилавка никто не показывается, поэтому следую за папой, найдя его у полки со стихами. Отец внимательно вчитывается в корешки книг, отыскивая ту, что ему нужна, а я пытаюсь прочувствовать всю эту атмосферу древности, которая напоминает мне отчего-то уютный уголок старины. Наконец папа достаёт небольшой томик и, стряхнув пыль, тщательно изучает содержимое книги. Он кивает сам себе, оставшись довольным выбором, и следует к кассе. За прилавком расположился мужчина уже преклонного возраста. На нём красный жилет и кремовая рубашка, застёгнутая до последней пуговицы, огромные очки выглядят немного вычурно на лице старичка, резко контрастируя с лысиной.
— Хороший выбор, — хрипит кассир и, очевидно, владелец магазина, рассматривая зелёную обложку книги.
Папа ему приветливо улыбается и протягивает деньги.
— Это Уитмэн, — говорит мне отец, когда мы выходим на улицу. — «Листья травы» — одно из моих любимых произведений, — протягивая мне книгу, поясняет папа, и я просто киваю, чувствуя в эту секунду себя безгранично счастливой.
========== Глава 17 ==========
Каникулы закончились, и этот факт означает, что мне необходимо вернуться в школу. Неделя, как ни странно, начинается в среду — во вторник вечером я, отказавшись от ужина, ложусь пораньше. Несмотря на долговременный отдых, чувствую себя выдохнувшейся, будто накануне пробежала несколько миль трусцой.
Отец уехал пару дней назад, и теперь в груди у меня огромная дыра. Видеть его было глотком свежего воздуха, но сейчас я будто разучилась дышать совсем. В комнате недостаточно кислорода, чтобы наполнить мои легкие, а потому сердце затапливает серая, вязкая тоска по близкому человеку. К нашей общей радости, отец титаническими усилиями — пусть он никогда этого и не признает — смог задержаться в Осло больше, чем на один день, но сколько времени не проведи в кругу приятной компании, всегда кажется мало. Когда я провожала папу в аэропорте, то не смогла сдержать слёз и с силой прикусила язык, чтобы не попросить забрать меня с собой. У него свои проблемы, которые, судя по всему, увеличиваются в масштабе со скоростью света, поэтому вешаться на него тяжким грузом было бы просто кощунством с моей стороны. Прощаясь, мужчина крепко обнял меня и шепнул то, что вселило надежду в мою затравленную душу.
Потом я возвращалась домой в смешанных чувствах, расстроенная отъездом папы и воодушевлённая новостью, которую он мне преподнёс в самый последний момент. Почему он не сказал раньше, я не знала, но догадывалась, что так отец решил подсластить горькую пилюлю. По приезде меня ждал ещё один приятный сюрприз, который поистине был таковым. Мать наконец вернулась к своему привычному режиму, то есть отправилась в двухнедельную командировку. Когда я зашла, её уже не было, и дышать стало как-то легче. Томас сидел на кухне и пил кофе; собственно, он и сообщил мне последние новости. Я слабо кивнула и попыталась не слишком радоваться, впрочем, мужчине, кажется, было глубоко плевать. Кроме того, он оповестил меня — как вежливо с его стороны, — что и сам уезжает через пару дней по делам. Я просто кивнула и ушла к себе в комнату, втайне — или не совсем — ликуя, что у меня будет время, которое можно провести наедине с собой. Оставался, конечно, Шистад, но, учитывая, что мы тщательно избегали общества друг друга, он не был такой уж проблемой. Отъезд обоих взрослых показался мне странным: возможно, после совместного отдыха им требовался ещё и отдых друг от друга.
