— У него дела, — отвечает парень, и это расставляет все точки над i в небольшой махинации парней. Значит, Элиот присмотрит за мной, пока Криса не будет в доме, но кто тогда присмотрит за Эмили?
— Увидимся, — кивает парень и уходит, свернув в коридоре.
Оставленная для размышлений пища не даёт мне покоя следующие два урока.
***
Бодвар открывает кабинет за пятнадцать минут до начала урока. Я вместе с толпой забиваюсь в класс и с некоторым удивлением обнаруживаю там Эмили. Она сидит на привычном месте и приветственно машет мне рукой. Я не видела её среди учеников в коридоре, и понимание накрывает холодной волной: она уже была в классе. Меня передёргивает от этой мысли, и я старательно отгоняю её, пока иду к своей парте рядом с подругой. Я быстро оцениваю внешний вид Флоренси, сомневаясь, что именно хочу найти: следы от губ Бодвара или раны от вчерашнего неприятного столкновения с незнакомцем. К счастью, ни того, ни другого не наблюдаю, поэтому присаживаюсь на стул, выкладываю учебник по истории и оборачиваюсь, чтобы поздороваться. Краем глаза вижу, что Бодвар стоит у книжного шкафа недалеко от нас, поэтому заводить разговор о его персоне не решаюсь.
— Какие планы на вечер? — этим завуалированным вопросом пытаюсь выяснить, с кем же останется Эмили, если Элиот будет со мной.
— У нас небольшой семейный ужин, — она пожимает плечами, произнося это с беззаботностью в голосе. Значит, Эмили будет с родителями. Элиот не приглашён на семейный ужин?
— Хорошо, — я киваю и отворачиваюсь. В это время Бодвар проходит в коридоре между партами и здоровается с учениками.
— Ева, — он задерживается возле моей парты, и я нехотя поднимаю глаза. — Мне нужно поговорить с тобой после урока.
Я отвечаю кивком, говоря, что задержусь, и делаю вид, что мне чрезвычайно интересна обложка учебника по истории. Бодвар тоже кивает, как бы соглашаясь со мной, и возвращается к учительскому столу.
Остаток урока проходит в тумане: пару раз мы с Эмили шёпотом недолго обсуждаем какую-то ерунду, но быстро возвращаемся к молчанию после многозначительного взгляда Бодвара. Всё это время я раздумываю о теме разговора с Бодваром, но одна мысль ускользает, перетекая в другую. Я предполагаю, что это может коснуться Эмили, а в другую минуту думаю, что он хочет спросить о Шистаде. К концу занятия мои губы пульсируют от частых укусов, а внутренняя сторона щеки приобретает характерный металлический вкус. Я остаюсь на своём месте, пока ученики собирают вещи и поспешно покидают класс. Эмили задерживается, вопросительно глядя на меня, и я качаю головой, давая понять, что позже все объясню.
Опустошённый кабинет кажется чересчур тихим, несмотря на то, что сюда просачивается привычный гул школьных коридоров. Бодвар присаживается на место за учительским столом и взглядом намекает подойти ближе. Мои ладони неожиданно потеют, и возвращается головная боль. Желудок сводит лёгким приступом тошноты, хотя причин для волнения нет. Изведённая догадками, я встаю у парты в первом ряду прямо напротив Бодвара и поневоле крепче прижимаю к себе рюкзак, служащий своеобразной защитой, хотя вряд ли она требуется.
— Я хотел поговорить, — произносит Бодвар, подняв на меня серые глаза.
Вблизи он кажется холодно-отталкивающим, хотя издалека выглядит безобидно. Такой контраст на секунду поражает: раньше я не задумывалась об этом, хотя мне не впервой оказываться рядом с историком на расстоянии метра. Я стараюсь не разглядывать мужчину, но и не отвожу взгляд, лишь бросая взор на чёрные, слегка вьющиеся волосы и бледную кожу. Сегодня на нём серая рубашка в мелкую клетку, воротник застегнут на все пуговицы, галстук отсутствует.
— О чём? — несмотря на волнение, мой голос звучит почти безразлично, и я хвалю себя за внешнее спокойствие. Внимательный взгляд серых глаз на мгновение смягчается, и я вспоминаю, что это всего лишь мой учитель — ему нет резона вредить мне.
— О твоём тесте, — говорит Бодвар.
Я чувствую облегчение вперемешку с сомнением. Значит, дело не в Эмили и даже не в Шистаде. Всего лишь дурацкий тест.
— Что с ним? — спрашиваю я, надеясь, что не звучу слишком уж расслабленно, хотя на деле все напряжённые мышцы мгновенно превращаются в желе от осознания того, что я сорок минут непрерывно придумывала проблемы на собственную голову. Похоже, пора перестать искать подвох там, где его нет.
— Твой результат, — вкрадчиво начинает учитель, и я понимаю, что он тщательно подбирает слова, — он немного хуже, чем я ожидал.
Я неосознанно прикусываю губу. Нет ничего удивительного в том, что я справилась плохо. Или не справилась вообще. В этот день волнение и паника разъедали мозг настолько, что невозможно было сосредоточиться, поэтому провал не стал сюрпризом.
— Я понимаю, что после каникул сложно сосредоточиться, — явно со знанием дела говорит Бодвар, — особенно когда в твоей жизни происходит столько всего. Но я бы хотел, чтобы ты сделала акцент на учёбе. Понимаешь, учёба поможет тебе в дальнейшем, а вот сомнительные отношения навряд ли.
Я замираю и, кажется, перестаю дышать.
