До дома мы доезжаем в тишине. С одной стороны, я радуюсь тому, что Шистад учёл мое нежелание говорить, но, с другой стороны, обидно, что он оказался не настолько проницательным, чтобы различить в этом обиду. Возможно, Крис и сам не хочет говорить, учитывая хлопок его двери вчера ночью, но думать об этом почти физически больно. Сидя от него всего в нескольких сантиметрах, я внутренне поражаюсь, как мы могли так отдалиться всего за несколько часов, хотя на сближение ушли месяцы. Сейчас его холодное выражение лица кажется мне чем-то отталкивающим и колючим, хотя приглядевшись — я знаю — я пойму, что он лишь тщательно скрывает бушующие эмоции. Мне проще думать, что этот человек на водительском сидении — незнакомец, а не парень, который несколько раз обманул меня и продолжает это делать. Это спасает от простых истин: я не доверяю Крису, а Крис не доверяет мне, и эта недосказанность каждый раз отбрасывает нас всё дальше. Возможно, мы магниты, которые подносят друг к другу одинаковыми полюсами, и сначала кажется, что мы притягиваемся, но затем отталкиваемся с такой силой, что никогда, наверное, не сможем приблизиться больше. Когда-нибудь сила удара отобьёт желание сближаться.
Крис паркует машину на привычном месте, но не глушит мотор. Моя осмотрительность возвращается, и я поворачиваюсь к парню, всё ещё сидя на пассажирском кресле.
— Что происходит?
— Ты, кажется, хотела помолчать, — замечает Шистад, уходя от ответа.
— Что происходит? — повторяю я, наплевав на его желание уклониться.
— Ты знаешь, что происходит, — туманно отвечает парень, что ещё больше выводит из себя.
— Это не так, — злобно возражаю я. — Так что потрудись объяснить.
— Ты сама неплохо справлялась с поиском ответов, когда решила, что выйти ночью из дома — отличная идея, — потеряв на секунду самообладание, рычит Крис. Его лицо, перекошенное от гнева, поворачивается в мою сторону. Каре-зелёные глаза потемнели и искрятся раздражением.
— Прости, что мне нужно было охладить пыл после того, как ты решил улизнуть за очередной дозой, — яростно выпаливаю я.
Крис издаёт громкий смешок, и желание ударить становится непреодолимым — мой кулак быстро врезается в его плечо.
— Не знаю, чему мне больше удивляться: твоей неспособности довериться мне или желанию подвергать свою жизнь угрозе, раз уж я решил подвергнуть свою.
— С чего бы мне тебе доверять? — проигнорировав вторую часть реплики, со злобной насмешкой спрашиваю я.
— Почему нет? — пожимает плечами Шистад, пытаясь перевести всё в шутку, но это ещё больше распаляет мой гнев.
— Почему ты не доверяешь мне? — задаю встречный вопрос, при этом вскидываю брови и сжимаю челюсти.
— Ты не заслужила моего доверия, — просто отвечает парень. — Как я могу доверять человеку, который ставит под угрозу свою жизнь из-за капризов?
Его слова неприятно задевают что-то в солнечном сплетении.
— А как я могу доверять человеку, который постоянно врёт? — яростно выплевываю я, и мой голос дрожит, а глаза начинает щипать от слёз.
— Вероятно, никак, — Шистад безразлично пожимает плечами, и я отворачиваюсь, чтобы не показывать слёзы.
— Раз уж мы выясняли, что не можем доверять друг другу, — поборов всхлип, произношу я, — то мне стоит уйти.
— Стоит, — соглашается Крис.
Я вылезаю из машины.
***
В начале четвёртого кто-то стучит в дверь. В это время я сижу в гостиной на полу в окружении учебников и пытаюсь сосредоточиться на уроках, но на деле пялюсь в раскрытые книги невидящим взглядом около получаса. Внезапный шум возвращает сознание в тело, и я, подскочив, иду в прихожую. На пороге стоит Элиот. Он тут же проскальзывает в дом и стряхивает с кудряшек хлопья снега.
— Могла бы и поинтересоваться, кто там, — замечает он, пока снимает ботинки. — Вдруг я маньяк.
— Хорошо, что ты не маньяк, — хмыкаю я и прохожу вглубь дома. Флоренси следует за мной.
Я возвращаюсь в гостиную и присаживаюсь на оставленное место, Элиот по-хозяйски плюхается на диван, крестик в ухе при этом подпрыгивает. Немного подумав, складываю книги и оставляю их на обеденном столе.
— Хочешь кофе? — предлагаю из вежливости, и парень кивает с кривоватой усмешкой. Его щёки и нос немного покраснели от мороза, видимо, Флоренси шёл пешком до дома.
— Лучше чай, — говорит он, и я киваю, удаляясь на кухню.
Мне нужно немного времени, чтобы настроиться на разговор, о чём бы он не был. Видимо, Элиот понимает моё стремление побыть в одиночестве, поэтому остаётся в гостиной и терпеливо дожидается, когда я приду. Чайник закипает быстро, но этого времени оказывается достаточно.
— Можем выпить чай здесь, — предлагаю я, указав на обеденный стол. Элиот оглядывается на меня в проём и поднимается с дивана:
— Лучше на кухне.
Парень присаживается за барную стойку на то место, которое обычно занимаю я, и скользит взглядом по моим рукам, наблюдая за приготовлением чая.
— Хочешь чёрный или зелёный? — интересуюсь я, пока закидываю заварку «Апельсинового рая» в свою кружку.
— Зелёный.
— Он с апельсином, — поясняю, и Элиот кивает, соглашаясь. — Сахар?
— Полторы ложки.
